Рассказ Тани

Я всегда была тихоней. Когда в школу пошла, всего боялась, говорила тихо, учительница еще переспрашивала. Родители особо не волновались за мою учебу.

У нас вообще интересная семья была: у папы до мамы еще две жены было, и детей - пирамида, это он так шутил: от первой жены - трое, от второй - двое, и я одна. Мама спокойно относилась к прежним женам, они в дом к нам ходили, обе больше замуж не вышли, да… Такая вот семья… По тем временам… Но мама всегда говорила: главное, чтобы мужчина хорошо обеспечивал, а если его и на других женщин хватает, то… это не моя проблема. Мама прогрессивная была, да.

В первом классе посадили меня с мальчиком - такой маленький, смешной. А я - высокая была, это сейчас вроде среднего роста, а тогда - прямо дылда. Меня дразнили даже. А мальчик-то все на меня смотрел, глазищами такими. Нравилась я ему. И он мне - тоже, да только не признаешься же! Я его портфелем лупила, карликом обзывала. Сейчас вот думаю - зачем? Ведь хороший же был… Мама его Тютей звала, ну и я - про себя, так-то он - Володя, ну вы знаете. Он, Тютя, умный был, чего-то мне все рассказывал, рассказывал… Интересно. Из школы вместе ходили даже…

Как-то, это мы уже школу закончили, Тютя меня в гости позвал. Ну, не одну меня, конечно, но я знала - других-то для отвода глаз. У них квартира была хорошая, захламленная, правда… Родители его уехали, ну вот, пришла я, смотрю: девчонки все накрасились, расфуфырились… А я, как дура, с косой - мама стричься не разрешала, говорила: потеряешь свою индивидуальность. Я про себя думала: неужели все дело в косе? Но не огрызалась, говорю же - тихоня. И платье на мне простенькое, а остальные вырядились… Села в угол и сижу. Тютя подходит, чего-то говорит, а я чуть не плачу. А он сундучок мамин открыл - ну такая шкатулка, что ли, из под конфет - а там украшения всякие. Так он на меня и бусы, и кулон, и браслет из каких-то красных камушков… Ты, говорит, самая красивая, а они - дуры крашеные! Сейчас, говорит, мамино платье тебе дам, папа ей из Германии привез… И в шкаф полез… А потом вдруг говорит: Таня, выходи за меня замуж! Я смотрю и молчу. А что сказать? Мы даже не целовались! Только в институт поступили… Я и говорю: С ума сошел? А что еще сказать-то… А он: Не выйдешь, повешусь! Ну, я - хохотать…

А тут его мать входит… Зыркнула на меня, все увидела: и цацки, и шкаф нараспашку… Я растерялась, что-то ляпнула… В общем, дурацкая ситуация… Пошла на кухню, а Тютина мать - за мной… Взялась арбуз резать, а она мне:
-Как так можно, как так можно??
А у меня руки дрожат, я все про Тютины слова думаю…

Ну вот, потом мы несколько месяцев не общались, как-то позвонил, в театр позвал… Ну, ходить стали. На Таганку даже, в Современник. Он мне все в глаза заглядывал, за руку брал… Нет, ну а что я могла? Он хороший, ничего не скажу… Но ничего внутри не трепыхалось у меня, совсем… Мы вроде как друзья гуляли… Так и он ведь молчал… Видно, один раз замуж позвал - и хватит.

Потом я Сашу встретила, и закрутилось-завертелось. Хлоп - и замуж выскочила. Хотела Тюте сказать, да не знала как… Не знала. Ну вроде - школьный друг, не всем же рассказывать, не всех звать… У нас родни-то: папа, мама, папины бывшие, сводные братья-сестры, у них уже у самих семьи, дети… Ну и Сашкины… Набралось.

Через месяц Тютя позвонил, поздравил… Стал в гости захаживать, с мужем они нормально ладили, Сашка не ревнивый… Я уже беременная была. Но мы не часто общались, нет. Ну, на день рождения мой, на дочек дни рождения приходил, всегда с подарками. Потом… уже не помню… Сашка выпивать стал, чего-то мы ссориться начали… Старшая замуж вышла… И из замужа обратно, у младшей переходный возраст начался… В общем, не до Тюти было…

Я уже дважды бабушка, с Сашкой давно развелись, еще работаю… Я ведь ничего не знала, ничего… Ну что Тютя, правда, повесился, в смысле - вешался…из-за меня… Я же не знала даже, что он меня… так… Я вот сейчас думаю, может, надо было тогда согласиться? Может, все бы сложилось у нас?

… Ладно, давайте, не чокаясь… Его уже не вернешь, Тютю-то, Володю в смысле… А мама-то, мама его - на лекарствах? Или уже не соображает?.. Не соображает, да. Может, и к лучшему. Так, давайте я арбуз порежу…

Мать Тюти

Когда она была совсем маленькой, мама часто ей говорила:

-Если с папой что-нибудь случится, я жить не буду!

Как так? Мама и папа - это был ее мир, бабушки далеко, дедушек не было. И что может случиться с папой - молодым и красивым?

Наверное, мама и не думала, что она все понимает и слышит. Наверное, это были мысли вслух. Но она живо представляла, как ее отдадут в детский дом - он как раз был неподалёку.

Когда отца арестовали, ей не было и семи. Пришли ночью, все перерыли, подняли ее, спящую, с кровати. Отец был спокоен, обнял её и сказал: спи, все хорошо будет, Тютя моя! Потом поцеловал маму и ушёл с чужими и страшными мужчинами.

Мать несколько часов билась головой о стенку. Может, и не так долго, просто ей показалось, что это никогда не кончится. Было страшно за маму. Потом вдруг в голове пронеслась мысль: мама жить не будет, раз с папой это случилось. Она подошла к маме, тронула за плечо и сказала:

-Если ты умрешь, давай вместе, я не хочу в детдом!

Мать встала с пола и сказала:

-Нам надо батю выручать, а потом уж помирать будем...

Она стояла в очередях, чтобы отдать передачу, мать бегала по инстанциям. Глаза матери горели, она почти не спала, не могла сидеть на месте.

-Если меня заберут, езжай к папиной сестре, к тёте Фае, никому ничего не говори, вот деньги, вот письмо, его нужно спрятать - Фая тебя видела младенцем , не узнает. Там фотография. И ты, главное, помни адрес, выучи.
Мать будила ее ночью и проверяла, все ли помнит, все ли с собой...

Потом забрали мать. Просто на улице, вернее - в магазине. Она отошла в кассу и увидела, что маму под руку выводит кто-то чужой. Мать на неё не смотрела. Она поняла, что подходить к маме нельзя. Стояла у плаката про хлеб спиной ко всем и ждала. Потом вышла и поехала в другой город к тёте Фае... Как добралась, не помнила, как лежала в горячке - тоже.

Отец погиб, мать вышла, старая, чужая, больная. Мать боялась всего - до самой смерти, по ночам вставала, проверяла, заперта ли дверь.

Закончила школу. Мать вышла замуж за, как она сказала, порядочного человека, с ним и жили. Она закончила техникум, пошла работать. Умер Сталин. Потом отца реабилитировали. Потом она вышла замуж и с мужем переехала в Москву, здесь и родила сына. Мать к этому времени овдовела, перебралась к ним, ее муж не возражал.

Роды были тяжелые, то ли у неё что-то было не так, то ли у врачей. Родился синий и страшный. Жалкий комочек.
-Не выживет!, - спокойно сказал врач.

-И этот, мое счастье, моя жизнь, уйдёт от меня, - думала она. Сначала отец, потом сын, мой Тютя... Лучше бы я тогда подошла к маме...

Но мальчик выжил, хотя был маленьким и слабым. Но умным. Часто болел, больницы, больницы... Муж... нет, он помогал, конечно. Но ничего не понимал. Ее страхов, ее вечных тревог за всех...

-Возьми себя в руки!, - говорил, - И перестань!

А как... Каждую ночь, ну хорошо, не каждую, но часто, ей снилось, как забирают отца, мать, как умирает ее Тютя. Вернувшаяся мать все равно оставалась в лагере, до самой смерти. Ей было не до дочери, самой бы справиться...

Когда сын пошёл в школу - она все звала его Тютей, стесняясь дурацкого прозвища и любя - начались новые волнения: сын был самым мелким в классе, его обижали, даже били, загнав в угол раздевалки.

-Пусть даст сдачи!, - говорил муж, здоровый амбал метр девяносто.

Ага, сдачи. И на бокс. Тютя не вылезал из болезней - слабое сердечко, говорили врачи, и освобождали от физкультуры. Да и Тюте все это было неинтересно, из всех видов спорта уважал лишь шахматы.

Дружил все больше с девочками, особенно с Таней. Милая такая, тихоня. Две косы на прямой пробор. Все подсмеивалась над Тютей - на голову его была выше, карликом обзывала. Тютя не обижался поначалу, а потом обижался, но терпел.

Она видела: Таня Тюте нравится, он ее после школы провожал, врал, что задержали - пусть, думала она. Только ничего из этого не выйдет... Ничего... Видела она Танины глаза.

Как-то, это уже Тютя школу закончил, собирались они всем бывшим классом у них. Она с мужем как раз на дачу поехала, а потом что-то на сердце стало неспокойно, сказала вернуться.
Таня, эта тихоня Таня, командовала всеми, и Тютей, само собой! Залезла в ее сундучок с драгоценностями - так, серебро, эмаль, но все такое любимое, нацепила зачем-то... Шкаф с ее одеждой - нараспашку. Рылась? Что искала?..

Ухмыльнулась, увидев ее, не смутилась:

-Что забыли?, - спросила... и ещё этот арбуз дурацкий, с комьями земли, ножом...

А на Тюте лица не было. Видно что-то между ними произошло.

Хорошо, не остались ночевать на даче, вернулись. Бабка-то глухая, спала, не слышала ничего. Из петли Тютю вынули. Выжил. Крюк на кухне был, все убрать собирались, от прежних жильцов остался... Не выдержал крюк, разогнулся.

Потом он все равно продолжал звонить Тане, ходил с ней в театр... Мать не решалась ему сказать, что столько других вокруг, что не нужен он Тане. Боялась. Пусть хоть так. А когда Таня замуж вышла, порадовалась за Тютю, ну уж теперь отболит... и отвалится, жить начнёт...

Тютя-то он - Тютя, а все при нем, кандидатскую защитил, в НИИ приличном работает, за границу ездит... И подрос, не как отец, конечно, но вполне среднего роста. А глаза? Таких глаз ни у кого...

А у Тюти - как отрезало, кто-то звонил, девушки какие-то, а он - нет. Не надо. Даже злился... Знакомила его невзначай, надеялась, что на работе с кем-то сладится... Были какие-то, мимолетно, без продолжения, а потом и это закончилось.

Мать дряхлела. Они давно жили вдвоём с Тютей. Только вдвоём. Она часто думала: как он один останется? Вот не сделала бы я тогда аборт, был бы брат. Или сестра...

Иногда она уносилась в другой мир, в своё детство, к молодым родителям, и ей там было хорошо. Сын пугался, начинал тормошить, возвращать, а зачем...
Мать видела, как он постарел, подурнел... Мой маленький Тютя...

Однажды арбуз принёс, крошечный такой, как игрушечный. Она мыла его щеткой - мало ли какие микробы в этом Израиле?, а сын стоял и смотрел на крюк. Разогнувшийся под тяжестью его тела.

Мать взяла нож и стала резать арбуз.

-Как?!, - закричал он, - А помыть??

Может, лучше бы остались тогда ночевать на даче, - подумала она. Потом, взглянув на Тютю, засмеялась:

-Мы корки-то есть не будем!

А потом заплакала...