Показаны сообщения с ярлыком Таня. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Таня. Показать все сообщения

четверг, 12 декабря 2019 г.

Отец, мать, Игорь и Таня

Квартиру в цековском доме они получили почти случайно. Двухкомнатная, в девятиэтажном кирпичном доме. До метро, правда, три остановки на трамвае, но парк рядом, хороший гастроном в двух шагах. И «Диета» через дорогу…

Отец работал водителем у какого-то начальника. Вообще в этом доме жили в основном руководители средней руки, но, наверное, для статистики были и кто попроще. Даже машинистка одна. Сам начальник жил в том же доме, но в другом подъезде и в четырехкомнатной. Замолвил, видимо, словечко - для собственного удобства.

Мать работала в школе, то ли труд преподавала, то ли в начальных классах. Было у них с водителем двое детей: мальчик Игорь и девочка Таня.

Игорь был симпатичный, а Таня - вылитая мать. Даже бородавки на лице - в тех же местах.
-С лица воды не пить!, - говорила мать, видя, как дочь ожесточенно причесывает свои тусклые волосы.

Игорь учился так себе, а Таня получше.
- Главное - образование!, - говорила мать, но Игорь так не считал и таскал тройки, потому что их ставили уже при наличии учебника и тетрадей. А Таня ещё что-то зубрила, так что получала иногда четверки.

После школы Игорь загремел в армию, потому что с тройками никуда не брали.
-Армия сделает из парня мужчину!, - говорила мать Тане, а Таня думала, что Афганистан - не лучшее место на земле, но матери не перечила.

В институт Таня, как и брат, не поступила, а пошла работать.
-Дочь - отрезанный ломоть!, - говорила мать, хотя Таня отдавала ей всю зарплату.

Потом Таня вышла замуж. Сначала пожили с родителями, потом у ее Пашки умер отец, и молодые стали жить со свекровью. Таня родила мальчика, назвали Игорем, но не в честь брата, а просто.

Через пару лет муж от Тани ушёл, и она вернулась к родителям.
-Кобель и есть кобель, чего ему не хватало!, - говорила мать, хотя вскоре выяснилось, что это ее Таня загуляла и прекращать этот увлекательный процесс не думала. Пашка приходил, просил вернуться.

Потом Таня вышла замуж за финна - где она его нашла, непонятно. Почти сразу уехала с ним в Финляндию, Игорька не взяла - надо сначала устроиться, сказала матери.
-Черного кобеля не отмоешь добела!, - говорила мать, и непонятно было, имеет она в виду Таню или ее нового мужа.

Игорь после армии решил стать военным, поступил в какое-то училище и уехал на Дальний Восток.

К этому времени отец умер, вернее, то ли разбился на машине, то ли провалился куда-то по пьяни. А может, как раз на машине-то и провалился.

Мать детей на похороны не дождалась, зато начальник, которого возил отец, очень помог и денег дал. Мать деньги отложила, сначала на памятник: не хуже других, надо по-людски, а потом, после поминок, про памятник передумала: выяснилось, что у покойного была любовница… И даже дочь.

Внук Игорь пошел в школу, а сын Игорь написал, что женился. Фотографию прислал.
-С лица воды не пить!, - привычно повторила мать, потому что жена у сына была так себе.
-Главное, чтобы человек был хороший!, - добавила. Внук не понял, но переспрашивать не стал.

Потом у Игоря родилась дочка, и жена ушла с ней жить к матери.
-Черного кобеля не отмоешь добела!, - объявила мать, имея в виду дурную невестку. Правда, потом выяснилось, что та ушла, потому что Игорь сильно пил и поколачивал ее.

В Финляндию Таня мать не звала.
-Хорошо там, где нас нет!, - говорила мать. Внук считал, что в Финляндии без бабушки, и правда, лучше - и маме, и Финляндии. Он ездил к матери и ее мужу туда на каникулы.

Потом Игорь повторил судьбу отца, но не до конца, только получил инвалидность и переехал к матери.
-Родная кровь!, - говорила мать, хотя Игорь стал напиваться и выгонять мать из дома.

Таня развелась с финном и переехала в Германию, где быстро вышла замуж. Забрала Игорька. Через год тот шустро говорил по-немецки.

Игорь стал продавать вещи из дома. Сначала мать думала на внука - тот еще жил с ними, но когда исчез телевизор, стало ясно, что Игорёк его просто не поднял бы - телевизоры раньше были громоздкие. Мать отдала золотую цепочку и серьги с фальшивыми рубинами соседке на хранение, но холодильник же не отдашь…

Когда Игорь продал родительскую квартиру и сказал матери, что теперь она прописана в Калужской области, в деревне Бражниково, та попала в больницу. Успела позвонить Тане, правда.

Таня прилетела тотчас. Определила Игоря в психбольницу, квартиру оформила на себя - как, не спрашивайте. За хорошие, нет, за очень хорошие деньги. Мать быстро пришла в себя и все причитала: сыночка, сыночка.

Сейчас мать живет под Гамбургом вместе с Таней. Таня - вдова и бабушка, Игорёк женился, и у них уже двое. Таня подумывает о следующем браке, ведь претендентов - куча.

Игорь спился, лежит рядом с отцом. Памятник Таня поставила им приличный, но и только. Дочка и бывшая жена Игоря - тоже в Германии, живут в пригороде Кельна, но приезжают редко. Таня их обеспечивает.

Бородавки на лице Таня не свела, ее покойный муж считал, что они придают ей особый шарм. Он входил в десятку богатейших людей Германии - так что к его мнению невозможно не прислушаться. Да и остальные ухажеры восхищаются Таней - не могут же они все ей льстить?



вторник, 24 сентября 2019 г.

Рассказ Тани

Я всегда была тихоней. Когда в школу пошла, всего боялась, говорила тихо, учительница еще переспрашивала. Родители особо не волновались за мою учебу.

У нас вообще интересная семья была: у папы до мамы еще две жены было, и детей - пирамида, это он так шутил: от первой жены - трое, от второй - двое, и я одна. Мама спокойно относилась к прежним женам, они в дом к нам ходили, обе больше замуж не вышли, да… Такая вот семья… По тем временам… Но мама всегда говорила: главное, чтобы мужчина хорошо обеспечивал, а если его и на других женщин хватает, то… это не моя проблема. Мама прогрессивная была, да.

В первом классе посадили меня с мальчиком - такой маленький, смешной. А я - высокая была, это сейчас вроде среднего роста, а тогда - прямо дылда. Меня дразнили даже. А мальчик-то все на меня смотрел, глазищами такими. Нравилась я ему. И он мне - тоже, да только не признаешься же! Я его портфелем лупила, карликом обзывала. Сейчас вот думаю - зачем? Ведь хороший же был… Мама его Тютей звала, ну и я - про себя, так-то он - Володя, ну вы знаете. Он, Тютя, умный был, чего-то мне все рассказывал, рассказывал… Интересно. Из школы вместе ходили даже…

Как-то, это мы уже школу закончили, Тютя меня в гости позвал. Ну, не одну меня, конечно, но я знала - других-то для отвода глаз. У них квартира была хорошая, захламленная, правда… Родители его уехали, ну вот, пришла я, смотрю: девчонки все накрасились, расфуфырились… А я, как дура, с косой - мама стричься не разрешала, говорила: потеряешь свою индивидуальность. Я про себя думала: неужели все дело в косе? Но не огрызалась, говорю же - тихоня. И платье на мне простенькое, а остальные вырядились… Села в угол и сижу. Тютя подходит, чего-то говорит, а я чуть не плачу. А он сундучок мамин открыл - ну такая шкатулка, что ли, из под конфет - а там украшения всякие. Так он на меня и бусы, и кулон, и браслет из каких-то красных камушков… Ты, говорит, самая красивая, а они - дуры крашеные! Сейчас, говорит, мамино платье тебе дам, папа ей из Германии привез… И в шкаф полез… А потом вдруг говорит: Таня, выходи за меня замуж! Я смотрю и молчу. А что сказать? Мы даже не целовались! Только в институт поступили… Я и говорю: С ума сошел? А что еще сказать-то… А он: Не выйдешь, повешусь! Ну, я - хохотать…

А тут его мать входит… Зыркнула на меня, все увидела: и цацки, и шкаф нараспашку… Я растерялась, что-то ляпнула… В общем, дурацкая ситуация… Пошла на кухню, а Тютина мать - за мной… Взялась арбуз резать, а она мне:
-Как так можно, как так можно??
А у меня руки дрожат, я все про Тютины слова думаю…

Ну вот, потом мы несколько месяцев не общались, как-то позвонил, в театр позвал… Ну, ходить стали. На Таганку даже, в Современник. Он мне все в глаза заглядывал, за руку брал… Нет, ну а что я могла? Он хороший, ничего не скажу… Но ничего внутри не трепыхалось у меня, совсем… Мы вроде как друзья гуляли… Так и он ведь молчал… Видно, один раз замуж позвал - и хватит.

Потом я Сашу встретила, и закрутилось-завертелось. Хлоп - и замуж выскочила. Хотела Тюте сказать, да не знала как… Не знала. Ну вроде - школьный друг, не всем же рассказывать, не всех звать… У нас родни-то: папа, мама, папины бывшие, сводные братья-сестры, у них уже у самих семьи, дети… Ну и Сашкины… Набралось.

Через месяц Тютя позвонил, поздравил… Стал в гости захаживать, с мужем они нормально ладили, Сашка не ревнивый… Я уже беременная была. Но мы не часто общались, нет. Ну, на день рождения мой, на дочек дни рождения приходил, всегда с подарками. Потом… уже не помню… Сашка выпивать стал, чего-то мы ссориться начали… Старшая замуж вышла… И из замужа обратно, у младшей переходный возраст начался… В общем, не до Тюти было…

Я уже дважды бабушка, с Сашкой давно развелись, еще работаю… Я ведь ничего не знала, ничего… Ну что Тютя, правда, повесился, в смысле - вешался…из-за меня… Я же не знала даже, что он меня… так… Я вот сейчас думаю, может, надо было тогда согласиться? Может, все бы сложилось у нас?

… Ладно, давайте, не чокаясь… Его уже не вернешь, Тютю-то, Володю в смысле… А мама-то, мама его - на лекарствах? Или уже не соображает?.. Не соображает, да. Может, и к лучшему. Так, давайте я арбуз порежу…

Мать Тюти

Когда она была совсем маленькой, мама часто ей говорила:

-Если с папой что-нибудь случится, я жить не буду!

Как так? Мама и папа - это был ее мир, бабушки далеко, дедушек не было. И что может случиться с папой - молодым и красивым?

Наверное, мама и не думала, что она все понимает и слышит. Наверное, это были мысли вслух. Но она живо представляла, как ее отдадут в детский дом - он как раз был неподалёку.

Когда отца арестовали, ей не было и семи. Пришли ночью, все перерыли, подняли ее, спящую, с кровати. Отец был спокоен, обнял её и сказал: спи, все хорошо будет, Тютя моя! Потом поцеловал маму и ушёл с чужими и страшными мужчинами.

Мать несколько часов билась головой о стенку. Может, и не так долго, просто ей показалось, что это никогда не кончится. Было страшно за маму. Потом вдруг в голове пронеслась мысль: мама жить не будет, раз с папой это случилось. Она подошла к маме, тронула за плечо и сказала:

-Если ты умрешь, давай вместе, я не хочу в детдом!

Мать встала с пола и сказала:

-Нам надо батю выручать, а потом уж помирать будем...

Она стояла в очередях, чтобы отдать передачу, мать бегала по инстанциям. Глаза матери горели, она почти не спала, не могла сидеть на месте.

-Если меня заберут, езжай к папиной сестре, к тёте Фае, никому ничего не говори, вот деньги, вот письмо, его нужно спрятать - Фая тебя видела младенцем , не узнает. Там фотография. И ты, главное, помни адрес, выучи.
Мать будила ее ночью и проверяла, все ли помнит, все ли с собой...

Потом забрали мать. Просто на улице, вернее - в магазине. Она отошла в кассу и увидела, что маму под руку выводит кто-то чужой. Мать на неё не смотрела. Она поняла, что подходить к маме нельзя. Стояла у плаката про хлеб спиной ко всем и ждала. Потом вышла и поехала в другой город к тёте Фае... Как добралась, не помнила, как лежала в горячке - тоже.

Отец погиб, мать вышла, старая, чужая, больная. Мать боялась всего - до самой смерти, по ночам вставала, проверяла, заперта ли дверь.

Закончила школу. Мать вышла замуж за, как она сказала, порядочного человека, с ним и жили. Она закончила техникум, пошла работать. Умер Сталин. Потом отца реабилитировали. Потом она вышла замуж и с мужем переехала в Москву, здесь и родила сына. Мать к этому времени овдовела, перебралась к ним, ее муж не возражал.

Роды были тяжелые, то ли у неё что-то было не так, то ли у врачей. Родился синий и страшный. Жалкий комочек.
-Не выживет!, - спокойно сказал врач.

-И этот, мое счастье, моя жизнь, уйдёт от меня, - думала она. Сначала отец, потом сын, мой Тютя... Лучше бы я тогда подошла к маме...

Но мальчик выжил, хотя был маленьким и слабым. Но умным. Часто болел, больницы, больницы... Муж... нет, он помогал, конечно. Но ничего не понимал. Ее страхов, ее вечных тревог за всех...

-Возьми себя в руки!, - говорил, - И перестань!

А как... Каждую ночь, ну хорошо, не каждую, но часто, ей снилось, как забирают отца, мать, как умирает ее Тютя. Вернувшаяся мать все равно оставалась в лагере, до самой смерти. Ей было не до дочери, самой бы справиться...

Когда сын пошёл в школу - она все звала его Тютей, стесняясь дурацкого прозвища и любя - начались новые волнения: сын был самым мелким в классе, его обижали, даже били, загнав в угол раздевалки.

-Пусть даст сдачи!, - говорил муж, здоровый амбал метр девяносто.

Ага, сдачи. И на бокс. Тютя не вылезал из болезней - слабое сердечко, говорили врачи, и освобождали от физкультуры. Да и Тюте все это было неинтересно, из всех видов спорта уважал лишь шахматы.

Дружил все больше с девочками, особенно с Таней. Милая такая, тихоня. Две косы на прямой пробор. Все подсмеивалась над Тютей - на голову его была выше, карликом обзывала. Тютя не обижался поначалу, а потом обижался, но терпел.

Она видела: Таня Тюте нравится, он ее после школы провожал, врал, что задержали - пусть, думала она. Только ничего из этого не выйдет... Ничего... Видела она Танины глаза.

Как-то, это уже Тютя школу закончил, собирались они всем бывшим классом у них. Она с мужем как раз на дачу поехала, а потом что-то на сердце стало неспокойно, сказала вернуться.
Таня, эта тихоня Таня, командовала всеми, и Тютей, само собой! Залезла в ее сундучок с драгоценностями - так, серебро, эмаль, но все такое любимое, нацепила зачем-то... Шкаф с ее одеждой - нараспашку. Рылась? Что искала?..

Ухмыльнулась, увидев ее, не смутилась:

-Что забыли?, - спросила... и ещё этот арбуз дурацкий, с комьями земли, ножом...

А на Тюте лица не было. Видно что-то между ними произошло.

Хорошо, не остались ночевать на даче, вернулись. Бабка-то глухая, спала, не слышала ничего. Из петли Тютю вынули. Выжил. Крюк на кухне был, все убрать собирались, от прежних жильцов остался... Не выдержал крюк, разогнулся.

Потом он все равно продолжал звонить Тане, ходил с ней в театр... Мать не решалась ему сказать, что столько других вокруг, что не нужен он Тане. Боялась. Пусть хоть так. А когда Таня замуж вышла, порадовалась за Тютю, ну уж теперь отболит... и отвалится, жить начнёт...

Тютя-то он - Тютя, а все при нем, кандидатскую защитил, в НИИ приличном работает, за границу ездит... И подрос, не как отец, конечно, но вполне среднего роста. А глаза? Таких глаз ни у кого...

А у Тюти - как отрезало, кто-то звонил, девушки какие-то, а он - нет. Не надо. Даже злился... Знакомила его невзначай, надеялась, что на работе с кем-то сладится... Были какие-то, мимолетно, без продолжения, а потом и это закончилось.

Мать дряхлела. Они давно жили вдвоём с Тютей. Только вдвоём. Она часто думала: как он один останется? Вот не сделала бы я тогда аборт, был бы брат. Или сестра...

Иногда она уносилась в другой мир, в своё детство, к молодым родителям, и ей там было хорошо. Сын пугался, начинал тормошить, возвращать, а зачем...
Мать видела, как он постарел, подурнел... Мой маленький Тютя...

Однажды арбуз принёс, крошечный такой, как игрушечный. Она мыла его щеткой - мало ли какие микробы в этом Израиле?, а сын стоял и смотрел на крюк. Разогнувшийся под тяжестью его тела.

Мать взяла нож и стала резать арбуз.

-Как?!, - закричал он, - А помыть??

Может, лучше бы остались тогда ночевать на даче, - подумала она. Потом, взглянув на Тютю, засмеялась:

-Мы корки-то есть не будем!

А потом заплакала...

понедельник, 23 сентября 2019 г.

Тютя

В первом классе его посадили с Таней. Таня была светленькая, с большими глазами и какой-то асимметрией в лице. Таня ему понравилась - может, потому что их посадили вместе? Он начал с Таней дружить.

А вот его маме Таня не нравилась. Он слышал, как мать говорила отцу:
- «Ты ее отца видел? Он же в ей дедушки годится, да, наверное, он и есть дедушка, Танина мать-то у него третья! А в других-то браках тоже дети были!»
- «Ну и что?», - не понимал отец.
- «Ох, тебе все «ну и что»!», - сердилась мать, - «Наследственность у Тани этой дурная!»
- «О чем ты!», - смеялся отец, - «Наш Тютя жениться пока не собирается…»

Как-то в столовой дали на завтрак селедку с костями, да еще целым куском. Ножей-то не было! Он просто проглотил селедку, не жуя. Потом болел живот.
- «А как же другие?», - спросила мать, - «Таня, например?»
Он сказал, что Таня завернула селедку в промокашку и убрала в карман школьного фартука.

- «А эта-то - хитрая!», - сказала мать отцу вечером, - «Вся в мать!»
- «Откуда ты про мать ее знаешь?», - удивился отец. Мать промолчала.

Когда мама перестала ходить за ним в школу, классе в пятом, он иногда гулял с Таней после уроков. Маме потом говорил, что задержали.

После выпускного, летом, он попросил:
- «Мама, можно я ребят из класса позову?»

Дело в том, что мать не любила посторонних в доме. И его день рождения никогда не отмечали с детьми. С конкурсами, играми, салатом… Как-то так получалось, что маме это не нравилось. Много детей, шум, грязь… Да еще и собака… вдруг напугает? Хотя собака была маленькая и сама всех боялась. Сначала его звали на дни рождения, потом перестали.

И тут - на тебе! Можно?.. Ну, можно, да. Он поговорил с отцом, и тот обещал, что увезет маму на дачу, с ночевкой.
- «А бабушка?..», - спросил он.
- «Бабушка останется!», - твердо сказала мама, - «Она вам не помешает: мы ей дадим горшок в комнату!»

Потом, конечно, мама с полдороги на дачу вернулась.
- «Ну зачем?», - сказал отец.
- «Затем!», - ответила мать.

Девчонок, его одноклассниц, было не узнать: дорвались до косметики: ярко-красная помада, красные ногти, тушь на ресницах в шесть слоев - в школе-то было нельзя! Блондинки стали брюнетками, брюнетки - рыжими. А Таня не изменилась. Совсем.
Мама приветливо улыбалась: «Хозяйничайте-хозяйничайте, я на минутку!» Но все рассмотрела. Показала, какие тарелки взять, где что. Дорогой сервиз-то заранее убрала к бабушке.
Принесли арбуз.Таня взялась его резать.
- «Как!?», -закричала мать, - «А помыть??»
Таня засмеялась: «Мы корки-то есть не будем!»

Мама вернулась в машину и сказала отцу: «Эта Таня не только неряха, она еще и наглая!»
Отец не выдержал: «Послушай, это невыносимо, наконец!!»
- «Невыносимо??», - вскрикнула мать, - «Он у меня - один!! Я его 34 часа рожала!!»

Он и Таня поступили в хорошие институты. Он стал ей звонить, звал в театр. Билеты достать на хорошие спектакли было почти невозможно. Пришлось задружиться с билетершей, дарил ей конфеты, ну и сверху давал. Или брал «некондицию», на какие-нибудь дурацкие спектакли.
- «Надо же!», - говорила мать отцу, - «Наш Тютя-то какой шустрый стал!» Иногда матери с отцом тоже перепадали билеты - когда Таня не могла.
- «Ишь!», - говорила мать, - «В девчачьем вузе учится, а тоже туда же: не могу!»

Он встречался с Таней нечасто. Пару раз в месяц. Когда звонил ей по телефону, из коридора, аппарат на коротком поводке, не унесешь, мать стояла поблизости и слушала. Он смущался и просил: «Уйди!»
- «А что ты такого говоришь, чего родной матери нельзя слушать?», - удивлялась мать.

Потом он вдруг начал лысеть. Мать заставляла его втирать экстракт крапивы. Почему-то не помогало.
Потом Таня вышла замуж. Он узнал случайно, от одноклассника. Он не понимал, что чувствовал. Холод и безразличие.
Мать, узнав об этом, промолчала.

Потом умерла бабушка. И сразу - отец. Как сговорились.
У Тани родилась дочка, потом еще одна - погодки.
Он звонил, приходил в гости. Был представлен мужу. Покупал детские игрушки.

Мать дряхлела. Он старел. Таня стала бабушкой. Он поздравил.
Мать плохо ела. Он не знал, чем ее порадовать, увидел арбузы - маленькие, из Израиля, без косточек. Жутко дорогие.
Принес. Мать взяла нож и стала резать.
- «Как!?», - закричал он, - «А помыть??»
Мать засмеялась: «Мы корки-то есть не будем!»


среда, 10 июля 2019 г.

Разговор по кругу

В инвалидном кресле сидит пожилая женщина: на голове шарф, на ногах - теплые боты, тело укутано пледом. Ее везет молодая женщина, очевидно, сиделка.

Старушка, спокойно, по слогам: Не-на-ви-жу!

Сиделка: Что вы такое говорите? Кого ненавидите-то?

Старушка, весело: А всех!

Сиделка, тоже весело: И меня?

Старушка: И тебя! Чем ты лучше? И дочь! И внуков!

Сиделка, серьезно: Марья Федоровна, да грех такое говорить! Я-то ладно, а дочка? Что не так? Такая Таня у вас заботливая!

Старушка, весело: Чтоб ты сдохла! Учишь все меня! И Танька учит!

Сиделка: Да Таня же о вас заботится, как же вы так!.. И врачей вам, и вот я целый день с вами! Она же беспокоится о вас! Вот у вас мама была? Вы же о ней заботились? И Таня теперь…

Старушка, почти весело: Я?? Да у меня-то мать стерва была! Всех ненавидела! Что ж сравнивать!..

Пауза

Сиделка: Ну вот! А Таня о вас заботится!

Пауза

Сиделка, задумчиво: Вас мама ненавидела, а дочка любит. Видите, все справедливо!

Старушка, тоже задумчиво: Только дура Танька! И чего она обо мне заботится?

Сиделка: Да говорю же: любит вас!

Старушка: А чего меня любить? Я всех не-на-ви-жу!

Сиделка: Что вы такое говорите? Кого ненавидите-то?

Старушка, весело: А всех!

пятница, 7 июня 2019 г.

О детском вранье


https://yandex.ua
Мы с Таней дружили, правда, она считала меня маленькой: мне было семь, а ей-то - уже восемь! Она закончила первый класс и гордилась тем, что умеет читать. Я чтение освоила в три года и никак не могла понять, чем подружка хвастается. Таня жила на соседней даче, а это значит, что каждое лето мы проводили вместе почти все время.

Она вообще любила мне рассказать что-нибудь этакое, взрослое, с абсолютной уверенностью в себе, в том, что знает, как надо. Я слушала ее и  верила - просто мне в голову не приходило, что она - маленькая врушка!

Например, однажды я узнала, что ее мама - певица, народная артистка. Женщина, и правда, иногда мурлыкала украинские песни, но совсем не походила на профессиональную исполнительницу.

Рассказала дома, родные покатились со смеху. Как же так? Неужели врет? Бабушка объяснила:
- Не то чтобы врет, интересничает!

Зачем?.. Ведь все равно же ложь выйдет наружу. И разве мама-портниха хуже мамы-певицы?

- Или выйдет, или нет! А зачем люди врут - чтобы привлечь к себе внимание.  Ей хотелось показать, что она - лучше тебя, хотя бы благодаря своей "знаменитой" маме…

Я, конечно, не стала разоблачать подружку - просто было страшно неудобно за нее. И все-таки оставалось сомнение: а вдруг бабушка ошибается, и мама - тоже, и Танина мама на самом деле выступает на сцене?

Через год, следующим летом, не выдержала и спросила все-таки про маму и ее концерты. Таня посмотрела на меня свысока, оттопырив нижнюю губу:

- С чего ты взяла? Я? Я никогда такого не говорила!!

И я же осталась в дураках. Помню, как жаловалась бабушке, а она меня утешала:

- Неужели ты думала, что Таня признается в своем вранье? Расплачется и попросит прощения? Так не бывает…

За несколько лет общения на даче я узнала от Тани много интересного: под их дачей - подземный ход, и ведет он прямо в Кремль. А мама-певица - дочь Брежнева, так что Таня, получается, его внучка. Еще у Тани папа был засекречен, я не очень понимала, в чем это выражалось: ведь все лето он ходил по участку в трусах и поливал помидоры…

Я постепенно привыкла не верить ничему, что рассказывала летняя подружка, потом все в их семье переругались, деды умерли и дачу продали.

Встретила Таню через много лет.
- Живу в Париже, - рассказала она, - папа-то мой, помнишь, засекреченный? Мать бросил, у нее голос от нервов пропал - выступать не смогла, а тут - француз, она у него убираться ходила. Влюбился как дурак, женился, ну мы с матерью и уехали. Он какой-то шишкой был у них в компартии, так что уехали без проблем. Да и мама-то, помнишь, чья дочь? Незаконнорожденная, правда. Я во Франции замуж вышла, вот приехала, наследство мне тут перепало…»

А встретились мы в 1982-м, по осени. Брежнев как  раз умер…