Рижские картинки. Практика

Маникюрша Илзе - симпатичная, черноволосая. Хотя глаза и брови - светлые, крашеная, видимо. Ей идет. Илзе - 37, но выглядит моложе. Говорит по-русски бойко, с акцентом. Обсудили мы с ней сложный латышский язык: «У меня вообще-то с иностранными языками плохо. Все дело в практике! Я в латышской школе училась, в семье - по-латышски говорили, естественно. В школе русский был, но… без практики плохо получалось. Английский - тоже еле-еле. Муж - латыш был… знаете, я ведь его увела, так по-русски? Да, а мама мне говорила русскую пословицу - «на чужом несчастье счастья не построишь»! Мама сериалы русские смотрит, наше ТВ не любит, так что по-русски лучше меня говорит, правильнее, как в кино. Ну вот - я увела, а потом другая увела. Мужа моего… Прямо как в сериале вашем. Был у меня потом один. Из Сибири, представляете? Я и в Москве-то не была, а тут - Сибирь! Такой… большой. Спортом увлекался. Он тут - не знаю даже, бизнес… Нравился очень мне… Я вообще русских люблю! Даже, может, больше своих. Почему? А не знаю! Вы - веселые, что ли… Другие. Он, если что не так, говорил: «А наплевать!» Я все удивлялась: что вы все плюете!.. А еще часто «нахер» говорил. Партнер из Сибири звонит, а он ему все «Нахер, Вася, нахер!» Интересно. Да… пожили. Нет, у него здесь квартира, я у него жила. Но он женатый, в общем, оказался. Кольца не носил… Мама мне сказала: «не рой другой яму!» - это она про его жену, ну которая в Сибири… А такой хороший… веселый, нежадный. Только пел ужасно: в душе как начнет петь… Фальшиво. А так хороший… Я с ним очень хорошо по-русски стала говорить: все-таки практика - очень важна! Много слов узнала, в учебнике таких нет… Сейчас? Ну… есть один. Нет, не русский… Американец! Ой, да я не знаю, чего-то у него тут, бизнес что ли. Мама ругается, говорит, американцы все - шпионы, боится очень. Ну, не знаю, может, и брошу его… Английский только подтяну…»

Рижские картинки. Старое в новом

Рижские картинки. Дела семейные

На Бастионной горке, у воды - неожиданное столпотворение: мама с ребенком бросают хлеб. Утки считают, что это - их законная еда, вспархивают на настил и хватают куски своими широкими клювами, получается не очень. Чайки, презрительно парящие над водой, испытывают явно смешанные чувства: с одной стороны, они - гордые морские птицы, залетевшие сюда просто так, посмотреть, погулять по центру Риги в воскресный день. Слава богу, морскую рыбу едят - свежую. Но с другой стороны, ведь хлеб-то -  на халяву! Может, стоит вмешаться? Некоторые пикируют и пытаются урвать куски на лету. А голуби уверены, что хлеб крошат именно им, тем более ребенок истошно кричит: «Гули, гули!» Вороны при этом тоже хотят поживиться: а мы - что, не люди? Почему утки вызывают умиление, а мы - чем хуже? Что за дискриминация? Мама с сыном громко обсуждают поведение птиц. - «Смотри, смотри!», - кричит мать, - «Эта толстая утка вроде нашей тети Маши! Такая же наглая, глянь!» Мальчик радостно хохочет. - «Ты посмотри, как чайка гоняет голубя? У нее в клюве даже пух остался! А как орет-то! Ну, точно как бабушка, да?», - продолжает женщина. Сын подхватывает: «Мам, мам, а вторая чайка - это наш дедушка, правда: посмотри: бабушка орет, а он все молчком! А пока бабушка орала, он кусок и сожрал!» Мать кивает: «А эти чайки - смотри: наблюдают! А глаза злые!» - «Да!», - кричит ребенок, хохоча - «они, как ты - на диете!! Ты на папу так смотришь, когда он пироги ест!!!» - «Так! Я вот сейчас не поняла! Все, домой!», - мать убирает пакет в куртку и дергает сына за руку…

Рижские картинки. Скоро Пасха

В Риге жизнь течет неспешно. На дворе - март, а елочки, поставленные к Рождеству, все еще стоят - они ведь в кадках, а значит - живые. Не выбрасывать же! На ветках появились молоденькие побеги, светло-зеленые, радостные такие… Впрочем, и гирлянды не убирают, вечером светятся на елочках. Тем временем в витринах видны приготовления к Пасхе, в этом году она ранняя, в апреле, так что уже пора. Зайчики, цыплята, разноцветные яйца - классический набор. И как-то все естественно… Вот, думаю, может пасхальные украшения повесят на зеленые деревца? А почему бы и нет?

Рижские картинки. Разговоры на перемене

На уроке латышского, вернее - в перерыве, заходит разговор о необходимости учить языки. Не вообще - иностранные, а, как бы так помягче сформулировать, мало употребимые, локальные. Ну, в том смысле, что век бы его, этот латышский, не видать - говорит одна молодая женщина. Она купила жилье в Юрмале и ездит на урок на «Ягуаре». - «Сдам и забуду как страшный сон», - уточняет она. Муж и жена - у них целый дом у моря, трехэтажный - высказываются более дипломатично: «Ну, по-русски-то тут все говорят… так что можно бы и не учить, но - надо экзамен сдать…» Супруги вспоминают свою недавнюю поездку в Финляндию: «Нам не понравилось! Вот совсем!» - «Надо же!», - удивляюсь, - «А я очень хочу съездить, не была еще!» - «Они, финны то есть, ооооочень странные!», - говорит хозяйка дома у моря, - «По-русски - не говорят! От слова - вообще!» - «Да?», - спрашиваю, - «А с чего бы им по-русски говорить-то?» - «Ну как!», - удивляется ее муж, хозяин дома у моря, - «Вот, например, были мы в Австрии…» - «Неужели вас там по-русски понимали?», - не выдерживаю. - «Ну, по крайней мере, когда мы на рейс свой опаздывали, объявляли по громкоговорителю по-русски! Прямо фамилии наши! Так что могут, когда им надо!», - говорит мужчина. Молчим. - «А финны - тупые! Язык - вообще смерть!», - продолжает, - «Хуже латышского даже!» - «Ну, а по-английски-то?», - спрашиваю. - «Я не знаю», - отвечает мужик, - «Не пробовал…»

Кипрские каникулы: Никосия, Ларнака

Ну, вот и Рига, снежная, с метелью. А я смотрю наши последние кипрские фотографии: полдня провели в Никосии, единственной в мире современной разделённой столице. Посмотрели пропускной пункт - люди проходят по паспортам, а кошки - просто так... Никосия - многолюдная, шумная, очень живая. А в Ларнаке зато - море...

Парикмахерская за углом... в Ларнаке

Зашла я сделать прическу в местную парикмахерскую. Хозяин-грек был крайне любезен и передал меня с рук на руки жгучей блондинке. Она отвела меня к раковине, быстро помыла голову и посадила в кресло. Окинула взглядом дело рук своих и, шевеля волосы пятерней, включила фен. Через минуту выключила и на мой изумленный взгляд спросила: «До ю вонт коффи?» И это все? Я так и сама умею… «Но, сенк ю!», - ответила я озадачено. Тетка еще раз посмотрела на меня и явно осталась довольна увиденным. После чего ушла. Подошла другая - такая же черноглазая чернобровая блондинка и спросила: «Вот ду ю вонт?» - «Ай вонт… мор вольюм…», - выдавила я из себя. Блондинка посмотрела строго и переспросила: «Ду ю вонт коффи?» Да что же это, святые угодники: я же не в кофейне, кажется? Видимо, я это произнесла вслух. Потому что моя мастер подняла бровь, а потом - тоже ушла. И наконец появилась третья - она тоже была блондинкой: «Ду ю спик грик?», - поинтересовалась. - «Нет!», - мрачно ответила я по-русски и собралась звонить мужу: пусть поработает переводчиком. - «Ты ж моя рыбонька!», - всплеснула руками тетка, - «откуда сами будэте?» Я чуть не ответила «с Москвы», но удержалась. - «Причесочку? С объемчиком, так?»Через 10 минут в зеркале появилась моя уже приличная голова. - «Кофеечку?», - спросила украинка.