Рассказ. На скамейке

Я овдовела в 45. Муж был военный, много старше. Погиб при испытаниях - чего испытывали и где, я и не знала. Муж никогда ничего не рассказывал - то ли такая секретность, то ли ещё и характер скрытный. У нас две дочери. Когда мужа не стало, старшей исполнилось двадцать, младшей - восемнадцать. Все проблемы в в доме решал муж, а я никогда не работала, занималась домом, детьми. Меня это не тяготило, даже нравилось. Жили мы замкнуто, но меня это устраивало, да и не с кем было общаться. С соседками разве - да и то: здрасти - здрасти.

У мужа была родня, и у меня - в провинции, под Ростовом. Мужнину родню я не любила, а своя - далеко была, и хорошо: начнут приезжать в Москву, за колбасой-то, барахло по всему дому, мой потом после них, ростовских, убирай... Жили мы в Москве.

Ну вот, как муж умер, я, меня Анна Фёдоровна зовут, Аня можно, - так я сразу лапки вниз, ничего я не знаю, ничего не умею.

Мужнина родня все на себя взяла, ну и государство, конечно, военный же, в общем, похоронили достойно, и памятник через год, все как у людей.

Старшая дочка в меня, к жизни не приспособлена, институт бросила, за военного вышла и на Дальний Восток, с мужем.

А младшая стала в доме за старшую: пошла работать, какой уж там институт, за мной приглядывала, я ведь совсем расклеилась - не покормишь, не поем. Телевизор целыми днями смотрела, а по дому - ничего, сижу, в окно гляжу ... Дочь придёт с работы, без сил: Мам, ты бы хоть прибралась!, - а я ей: Ты молодая, вот и прибери, ничего не хочу.

Трудно было. Потом дочь мужа привела, парень молодой, только от мамки. Первым делом на мужнино кресло уселся! Я ему: тут твоего ничего нет! Дочь обиделась, а что обижаться-то, это ведь правда! Все ведь сами, никто не помогал, с нуля, как говорится...

Год, наверное, прожили. Ушёл он, а дочка и не возражала! Не готов к семейной жизни, не самостоятельный совсем...

Потом ещё раз - не замуж, а так сошлись, этот постарше был. С этим долго жила, я его не любила, но дочери ведь жить, не мне... она вроде и заботливая, а муж-то ей ближе матери оказался...

Детей долго у них не было, лет десять, уж не помню. А зачем, - говорю, - вам дети? Забот не оберёшься, с детьми-то. Да, лет десять, нет, больше не было, потом девочку взяли, из детдома, шелудивую, страшненькую. Я дочке сказала: взяла обузу на свою голову, и на мою. Ну мне, конечно, помогать не по силам, я сразу предупредила.

Потом мужик ее помер, но расписались, успели, так что дочке дом в деревне достался, от его бабки. Девочку, я ей говорила, отдала бы! Ну эту, из детдома! Одной-то поднимать...

Да... Ну а потом дочка померла. А не знаю даже, от чего. Вроде и не болела... А старшая, ну которая на Дальнем Востоке? Нет, мы не общаемся, совсем чужая...

Нет, у меня здесь на одну меня комната, в санатории этом - а на третьем этаже, там улучшенные номера, знаете? А вы - вдвоём? Вдвоём хуже... Я Клавке так и сказала - я иначе не поеду! Клавка? Да это та, из детдома. У неё муж богатый, сиделку мне наняла, теперь вот сюда, в санаторий привезла... Нет, не нравится мне: готовят плохо, у меня сиделка поваром работала раньше...

Ладно, пойдёмте, дождик собирается, посидели, поговорили... Меня Аня зовут, Анна Фёдоровна, а вас, я не спросила, как?

Судьба Анны

iran.ru

Анна была простоватой. По крайней мере, так утверждал ее муж. Бывший. Но утверждал-то, когда они только поженились. Светловолосая, но не как Мэрилин Монро, волосы цвета соломы, которые еще встречаются в русских северных деревнях. Или встречались раньше. И худобы никакой - крепко сбитое тело, с формами. Дед мужа был из немцев, так он говорил, да еще и из дворян.
- Не много ли всего сразу?, - удивлялась Анна. Говорила, что скорее всего он был просто аптекарем, потому что внук все любил делить до грамма. Во время развода это подтвердилось.
- Что делать с хрустальными рюмками?», - вопрошал муж. Было подарено шесть, одна разбилась… Ну не пилить же пятую… Анна отдала ему все.

Дочка Анны, Маша, была маминой копией. Только волосы порыжее. Анна закончила филфак и преподавала РКИ - русский для иностранцев. Муж о дочери не вспоминал, не было в ней изящества и тонкости… Бабушка с дедушкой тоже сочли внучку неудачной: «не наша порода, не наша…»

Когда Анна познакомилась с иранцем - ну как познакомилась, русскому его учила - подруги сказали:
- С ума сошла?

Он был на 10 лет старше. И потом Иран - это где вообще?

Анна размышляла. Особой любви не было, но столько восхищения своей красотой она никогда не слышала. Иранец был каким-то не из нашей жизни, да в принципе так оно и было. Он сказал, что дочке надо дать хорошее образование.

- Какой дочке?, - спросила Анна.
- Ну нашей же, Маше!, - удивился иранец.

Наверное, и это подействовало тоже. И они поженились, а потом улетели в Тегеран. Подруги оплакивали ее как на поминках…
Ведь еще не старая, могла бы кого и тут найти! Но не нашла почему-то. Анна на удивление была весела, отправив Машу с иранцем гулять, рассказывала небылицы про дом в Тегеране, слуг и прочие арабские сказки. Или не арабские? А, неважно.

Через год Анна с Машей прилетели сдавать экзамены за какой-то там класс в советской школе.
- Нам это не надо, конечно, - говорила Анна, - Маша будет потом в Лондоне учиться, но так, на всякий случай.

Анна была одета так, что все подруги сразу захотели в Иран. Но у них все ученики были из Монголии.
- Он тебе чадру разве не велел носить?, - спросила главная подруга.

Анна засмеялась и распаковала чемоданы с подарками. Поглядев на яркие пакеты с блузками и платьями, подруги задумались: может, и Улан-Батор не плохой вариант?..

Дом в Тегеране, слуги, золото - все оказалось правдой, по крайней мере, браслет на руке Анны стоил столько, сколько кооперативная квартира. Может быть, даже двухкомнатная.

Когда в Иране случилась исламская революция, подруги немного забеспокоились, а главная подруга подумала: так ей и надо.

А потом оказалось, что у иранца был еще прекрасный дом в Лондоне, просто Анна забыла об этом рассказать. Да и Маше пора было получать высшее образование.

Анна иногда вспоминает ту жизнь в Тегеране, жалеет даже. А муж ее - наоборот. Ему Лондон больше нравится почему-то. А Маша вышла замуж и живет в Швейцарии. Родители к ней часто ездят, а она к ним - реже: ее швейцарский муж говорит, что Лондон - слишком дорогой. Даже для швейцарцев.