История одной дачи

https://eplan.house

Дача академика была, пожалуй, самой маленькой в посёлке. Они жили там вдвоём, он и жена, приезжая на выходные по весне, а потом уж - на все лето. Они были стары, но академик ещё работал.

Соседи говорили: деньги-то есть, зарплата ого-го, а чего построили? Сараюшка. Жадные.

Домик, и правда, был маленький. Совсем непохож на соседские. Был он даже какой-то несоветский.

Все остальные  строили тоже не хоромы, и даже, наверное, слышали, что существуют архитекторы... Но выглядело это не очень... по принципу: что купили (и украли рабочие в соседнем тоже строящемся посёлке), то и прибили, налепили.

Дача академика была ладненькая, причём не только снаружи. Европейская. Или, по крайней мере, прибалтийская.

Соседи говорили: жадные они, жадные. Дальше выдвигались две версии.
Эгоисты, вот и детей не завели, всю жизнь для себя, о себе.
Согласно второй, старики детей (и возможно, внуков) на дачу не пускали - потому что эгоисты, всю жизнь для себя, о себе.

Ещё у четы были две таксы: Апи и Инга. Вернее сначала была только Апи, а потом как-то по весне, академик с женой приехали уже с двумя. Жена академика на расспросы - зачем вам две собаки?! - тихо объясняла, что Инга - дочь Апи.

Но соседи не верили: стали бы эти со щенками возиться! Небось купили вторую!

Собаки были таксы, длинношерстные рыжие леди.

Две собаки!, - говорили соседи, - и от одной толку нет, длинная, шерсти много, лает. Вообще наличие двух собак казалось соседям почти непристойностью.

На участке у академика росли березы, потому что и весь посёлок строился в лесу. Но если соседи истово деревья уничтожали и распахивали землю под грядки, жена академика посадила лишь несколько роз, гвоздику и пару кустов флоксов, не особо потеснив березнячок.

Соседи говорили: им-то хорошо, а нам елки выкорчевывать! А у елей знаете, какие корни? До Америки!

Жена академика сидела с книгой в шезлонге, прогуливалась с собаками, в общем, вела аморальный образ жизни. Цветы не требовали особого ухода, а таксы радовались, что хозяйка с ними.

Академик сам водил волгу, такую, с бегущим оленем на капоте. Вечерами собаки встречали его радостным лаем, жена целовала в щеку и до утра никого не было слышно.

А потом академик умер за рулём своей волги. Жена с собаками сидела рядом. Видимо, академик успел нажать на тормоз, потому что машина остановилась, и все остались живы. Кроме академика, конечно.

Его вдова с собаками ещё несколько лет приезжала на дачу.

Соседи говорили: конечно, у неё денег-то хватает на такси ездить. Не у всех же мужья академиками были!

А потом и она умерла. Ингу усыпили, по желанию хозяйки, а Апи умерла раньше, сама, вслед за хозяином.

Детей у академика и его жены не было, вернее, был сын, но он погиб в день своего восемнадцатилетия. Семья отдыхала в Прибалтике, сын катался по озеру на лодке, а родители на берегу любовались заходящим солнцем. Сын вдруг встал, поднял руки. А потом упал в воду.

Когда родители вспоминали этот страшный день, жена всегда повторяла: зачем он вдруг поднялся? Может, он звал нас на помощь? Может, он хотел нам что-то крикнуть? Может, останься сидеть, он не умер бы?...

Муж отвечал ей неизменно: нет, дорогая, он просто умер от разрыва сердца, мгновенно, он встал, чтобы увидеть нас в последний раз... Он ничего не почувствовал, ничего. Ему не было больно…

Пару лет домик стоял нежилой, а потом там поселились папа, мама и дочка. Это был крестник академика с  семьей.

Они тоже почему-то не вырубили березы и лишь поддерживали небольшой цветник, доставшийся им в наследство вместе с дачей. С новыми хозяевами неизменно бездельничала собака. Инга.

За долгие годы этих Инг на бывшей даче академика сменилось штуки три. Все Инги.

Соседи, поглядывая на маленькую дачку, неизменно повторяли: этим-то - за что дача досталась? Даже не родственники. Вот так всегда: одним - все, другим - ничего…

Быль. Про путь к сердцу

Академик был высокий и с небольшой сединой. Жена, бывшая его аспирантка, стройная и эффектная. Может быть, эффектность ей придавала яркая косметика, которая тогда и в том кругу была не очень распространена.

История с первой женой академика была какая-то мутная. Говорили, что она, узнав о связи мужа с аспиранткой, повесилась в гостиной их большой квартиры... Поговаривали даже, что аспирантка сама явилась в дом академика и рассказала жене, что уже ждёт ребёнка. Наверное, это были выдумки, потому что ребёнок родился года через два.

Но академик с молодой женой остались жить в той же квартире, потому что, во-первых, центр, а во-вторых, можно сделать ремонт. Да и даже академику в те времена получить новую квартиру было непросто. И четыре комнаты, все-таки, окна во двор.

Аспирантка уже защитилась и стала работать в каком-то НИИ с двумя присутственными днями и одним библиотечным, то есть тоже выходным.

Вот тогда и родила ребёнка, девочку, и сразу взяли няню - академик мог себе это позволить.

А ещё с ними жила бабушка, мама академика. Она была очень старая, ведь и сыну ее было хорошо к 70-ти. Мама академика любила первую жену, она, кажется, и пыталась вынуть ее из петли, но руки слабые, да и поздно уже оказалось. Так что вторую, аспирантку, она, мягко говоря, недолюбливала.

Но когда родилась такая долгожданная и единственная внучка, мнение о молодой жене оставила при себе. Ну если только паре близких подруг рассказывала, что и мать она не очень.

Но с няней было неплохо. Бабушка вела хозяйство, няня помогала.

Бывшая аспирантка ездила в командировки, встречалась с подругами, потому что ведь была мама академика вместе с няней.

Потом бабушка умерла, а девочка пошла в школу поблизости, так что и водить не надо. В школе была, как положено, продлёнка.

А у академика обострилась язва, да и поджелудочная барахлила - все-таки возраст, а питаться едой из кулинарии и ресторанов было как-то не очень. Даже вроде бы и вкусно, а потом изжога.

Жена же и раньше не готовила, да и вообще у неё был маникюр.
Академик предложил взять домработницу, «приличную женщину», как ему сказали на кафедре.

Анна Ивановна только вышла на пенсию, и очень обрадовалась, что можно жить в центре, в комнатке мамы академика. Это была даже комнатенка, с узким окном с одной рамой - для прислуги, хотя дом был построен после войны.

Но домработница жила в маленькой двухкомнатной вместе с дочкой, зятем и двумя внуками. Так что она была очень довольна.

Жена академика в хозяйственные дела не вмешивалась: ездила на конференции, гуляла, ходила в салон красоты на Калининском проспекте: курсовой массаж поддерживает упругость тела. Она ведь тоже не молодела.

Анна Ивановна много готовила: протертые супчики, паровые биточки, запеканки - все для больного ливера академика. Но и пирогами в доме пахло: тогда ведь ещё не считали калории. Да и дочке академика нравились плюшки. Академик любил выпить чаю с яблочным пирогом или ватрушкой.

Домработница всегда кормила его горячим супом и журила (но деликатно, зная своё место), что опять весь день сухомятка. Она садилась рядом, подкладывая и подливая, а академик рассказывал про заседание кафедры и идиотский разговор в министерстве.

Анна Ивановна не была красавицей, и лишний вес, как теперь сказали бы, наблюдался - в отличие от жены, все-таки курсовой массаж делал своё дело. Но она была милой, уютной, всегда в платье, никаких халатов, губы чуть тронуты помадой.

Однажды, когда жена опять где-то гуляла, а дочка ночевала у подруги (дети это любят), случилось то, что иногда случается между мужчиной и женщиной.

А через неделю академик сказал жене, что им стоит развестись, хотя Анна Ивановна его отговаривала.

Жена заподозрила очередную аспирантку, а когда он честно рассказал про Анну Ивановну, захохотала. И правда: никакого сравнения!

Хотя домработница до пенсии работала учительницей в школе, с мужем-военным много ездила по стране, даже в Чехословакии служили.

Но жена была и красивее, и моложе. И все-таки кандидатскую защитила. Может быть, конечно, не без помощи академика, но, как говорится, 40 минут позора, а кандидат наук - это навсегда. Надо честно сказать, жена была умная, и ещё умела чужие мысли быстро выдавать за свои. Она была такая... восприимчивая. Даже спальню в чужой квартире менять не стала: все-таки гарнитур из карельской березы. И диссертацию, возможно, писала сама. Ну почти.

Дочка академика решила, что будет жить с папой и тётей Аней. А жене академик смог-таки выбить однокомнатную, но очень приличную квартирку - задействовал связи в Моссовете, в общем, получилось на Аэропорте, в хорошем доме.

Академик жил с домработницей до самой смерти, а потом дочка жила с ней. К маме ездила в гости.

А когда Анна Ивановна умерла, квартиру продала - все-таки центр, 4 комнаты, и уехала в Америку.

А жена академика - бывшая, но не та которая на люстре повесилась, а аспирантка, вышла замуж за директора ресторана. Интересно, дома-то он готовил?