Про пап. Рассказ

У меня родители молодыми поженились, папа постарше на три года, жили очень хорошо. Папа Коля очень мягкий был... Нет, мама тоже хорошая, ничего не скажу... просто она такая, дальнозоркая, что ли,  в смысле вперёд смотрела. Например, борща на неделю сварит, хочешь - ешь, не хочешь... Нет, я ела, вкусно. Просто мама с работы придёт - она на двух работах у меня - еды нет, значит - сготовит. И все. А папа, он всегда: дочурка, ты покушала? С хлебом ела? Папа Коля и дома больше бывал, мама-то - медсестра, в поликлинике, а потом на уколы, по людям, допоздна. Мы неплохо жили. Папа каким-то начальником даже был... Где работал?.. Ой, я не помню даже... Гипро... гидро?.. машстрой... много букв, не скажу. Даже секретарша одно время была, я к нему как-то на работу ходила, так она меня чаем угощала... Ну вот... они с мамой дружно жили, папа Коля заботливый был, ну я говорила... Воот.

Пауза. Большая.

А папа Витя - он другой совсем. Папа Коля всегда причёсан, волосок к волоску, а этот - взъерошенный такой... Ну и к маме, конечно. Папа Коля сам не поест, бывало, маму ждёт... Они прямо голубки были.

А папа Витя, он только о себе, только о себе.

Да что уж - бил маму-то. Журналом, так следов не остается - это он говорил. Новым миром - помните, такой был, может, и сейчас есть, я не знаю...

Мама? Терпела, конечно, говорила: муж ведь!

А что вы не понимаете? Николай, Виктор и Надежда Теневы... Я тоже - Тенева, замуж не выходила. Нет, ТЕнева, не Тенёва, тут на памятнике правильно написано!

Почему братья?.. Папа Коля и папа Витя?.. Да нет, даже не знаю, как вам объяснить...

У папы Коли удар случился, или инсульт, я не очень разбираюсь, это мама ведь - медработник. Долго не приходил в себя. Лучше бы умер, память хорошую по себе бы оставил...

Мама его вытягивала, массаж, уколы, занималась с ним, он поначалу мычал только... А потом очухался, но... Витей стал. Как? Ну как объяснить, считал, что ли, что он - Виктор. Бить стал. И меня, конечно, но я уворачивалась, так он по маме... Инвалидность дали, само собой...

Папа Витя долго прожил, а потом сердечный приступ - и все. А маме бы - только жить... Вслед за ним ушла - видите? И года не прожила...

Я потом уж, когда на памятник накопила - мне нравится, что камень серый, хорошо смотрится, да? - ну вот, я оба имени попросила выбить, и мамино... Все-таки это два разных человека были...

Что хотела спросить? У вас, смотрю, какие-то зеленые листики в цветнике, по весне видела, синеньким цвело. Как называется? Барвинок? Ой, спасибо, надо и мне посадить...

Может, зря отказалась?

Звонок.
-Але, говорю.
-Ну так вот (без здрасти), по поводу вакансии!
-Что, простите? (удивляюсь)
-Ну, вы же мне звонили!
-Это ошибка, видимо. Я вам не звонила!
- Да как же!! Вы же - Софья!! (И главное: все с утвердительной интонацией!)
-Нет, я - не Софья!
-Да что же вы! Странно даже! Софья, это из отдела кадров Военторга!
-Очень интересно, но все равно - вы ошиблись!
-Нет! Я - не ошиблась! Вы звонили по поводу вакансии посудомойщицы! И мы вас, Софья, берем!!
-Приятно слышать, конечно, но я - по-прежнему - не Софья!
-Странная вы женщина! Это очень выгодная вакансия! И ждать не будет! Сутки через двое, между прочим!
-Послушайте! Ваша Софья, наверное, будет очень рада и ждет вашего звонка! Попробуйте ей позвонить, а?
- Ну, как хотите, Софья, нет вопроса. Нет - так нет!
Трубка шмяк…

Вот сижу-думаю. Военторг все-таки. Сутки через двое. Черт подери...

В метро. Занудное

Я почему-то в метро не сажусь. Ну, или только если тяжелая поклажа. Может, нравится балансировать и ощущать, что крепко стою на ногах? Или с детства привыкла уступать всем подряд - все же были старше? В общем, могу ещё пару причин придумать, на самом деле - не знаю.
И вот еду к зубному, вхожу в вагон, боковушки, которые у дверей, заняты, ну я и прохожу вглубь. И становлюсь напротив сидящих. Стою и чего-то читаю в айфоне. Внизу - вижу - мужик молодой сидит, парень даже, тоже в телефоне. Глаза на меня поднял и опять чего-то читает. Или играет. И так пару раз: посмотрит-посмотрит и в телефон. А я, повторюсь, садиться не собираюсь, и не жду, что он мне уступит.
И вот слышу: станция Белорусская. Парень мой встаёт, не спеша, и сообщает: садитесь, пожалуйста. И выходит, само собой.

Вспомнила, как соседка яблоки с дачи предлагала: возьми, все равно выбрасывать - гниль одна !
И ещё знакомую, которая супом угощала: если не будешь - вылью! Неделю стоит!

Зажравшиеся москвичи

К нашей Нонне, которой буквально на днях будет 94, приезжал из Омска (или Томска, не помню) племянник. С женой. Правда, ни племянника, ни его жену Нонна ни разу в жизни до этого не видела. Сын старшего брата, давно умершего, как вы понимаете. Ну, Нонна, конечно, еды наготовила («Я ведь теперь все медленнее делаю, понимаешь, так что уж лучше заранее несколько вторых, несколько супов приготовить и заморозить!»), вся на нервах. Даже не звонила.
Вчера отчиталась. Приняла родню на высоком уровне, кормила на убой, в грязь лицом не ударила. Устала, говорит, вернее, только вот сейчас и почувствовала, как сильно устала, а так - при них - держалась молодцом.
А что же, спрашиваю, родственнички-то - по какой надобности в златоглавую наведались. Спрашиваю, с трудом скрывая ненависть: двое приперлись к старой тетушке на постой,  неужели на хостел, бедолаги, не наскребли?
Оказывается, Москва - конечный пункт их путешествия! Шесть или семь европейских столиц объехали товарищи сибиряки! Квартирку родственную продали, вот мир и решили посмотреть! Парижи-Праги там всякие.
Слов у меня приличных нет, но при Нонне я - ни-ни.
А Нонна - ангел, таких уже не делают. Как же, говорит, родня, нельзя отказать, никак… Чистый ангел.

Вспомнила я сразу свое детство и регулярно приезжавших родственников. Мама-то у меня - из понаехавших, бабушкина и дедушкина родня из Уральска, Западный Казахстан теперь, заграница, а тогда - тоже наша необъятная родина. Двоюродных и троюродных - пруд пруди, по всей стране разъехались, о московских родичах, только когда командировка в столицу намечалась, вспоминали. Телеграмму слали, так и так, ждите.

Жили мы по тем временам и не тесно, все-таки 3-комнатная квартира, но вшестером - бабушка с дедом, родители и мы с братом, а пока я маленькая была, еще и няня. Самая большая комната - проходная, там - брат, я - с бабушкой и дедушкой, родители в маленькой, няня - на кухне.

Родня приезжала сразу пучками. Не по одиночке. Четвероюродная дедушкина племянница с дочерью и соседкой. Сын троюродной сестры бабушки (кто это?) с одноклассником и его, одноклассника, младшим братом.

Ну, не надо и о знакомых забывать! Деда по стране помотало, везде коллеги появлялись, а у них ведь тоже родственники имелись!

Кто в командировку, кто Москву посмотреть, все - за покупками: сливочное масло, туалетная бумага, не говоря уже о чешских ботинках. И, в общем, всех было жалко. С гостиницами было туго, ничего в провинции не купишь, так что приезжали, жили, таскали сумки и коробки… Мама и бабушка как-то всех размещали, кресло-кровать, раскладушка, даже не на полу укладывали. Кормили, само собой, изобретая какую-нибудь запеканку на целый противень, суп в ведерной кастрюле. Народ по магазинам-то набегается, все сметет!

Многих я, по младости, не помню - все-таки это были заботы старших женщин. Но вот регулярно, буквально раз в месяц, приезжал к нам дядя Валя, сын дедушкиного знакомого из Питера Тихона Кузьмича. Я его, этого Кузьмича, никогда не видела, подозреваю, что и дедушка его при встрече бы не узнал - случайное знакомство. Дядя Валя, как впрочем и сам Тихон Кузьмич, даже не считали нужным сообщать о приезде. Просто утром, часов в семь, в дверь звонили, входил Валентин со словами: опять я. Ни цветочка, как говорится, ни конфетки. Иногда и без здрасти. Хорошо, что ключ от квартиры не требовал. Бабушка этого Валю терпеть не могла: он вечно был подшофе, даже утром умудрялся где-то набраться. У нас в квартире пил, но тайно - приносил бутылку и прятал среди книг. А библиотека была большая. Пару раз лакомился одеколоном, а вот уж когда выкушал бабушкину «Красную Москву», моя терпеливая бабуля сказала деду: «Позвони Тихону. Больше я его в дом не пущу!»

Дед мялся, маялся. То межгород не работал, то аспиранту надо отзыв писать - срочно!!, но… разговор состоялся.
Тихон Кузьмич обиделся. А уж дедуля говорил нежнейшим голосом и так деликатно, что и не понять, про что. Вернее - про кого. Но Тихон Кузьмич обиделся и высказал. Про зазнавшихся москвичей, про то, как в Питере всех с дорогой душой принимали (дед с бабушкой никогда у него не останавливались). Ну и про дружбу, не выдержавшую испытания временем. (А ты его откуда знаешь? - спросила я деда, тот задумался).

Надо сказать, что у Тихона Кузьмича была жена Анна Ивановна, мама того самого Валентина. Она тоже, кажется, к нам приезжала, но я, видимо, была совсем маленькой. Ну вот, а потом Тихон Кузьмич прислал телеграмму, что Анна Ивановна скончалась. Бабушка сначала не поняла, кто это, и решила, что телеграмма не нам. Она, как и я, смутно помнила Анну Ивановну, но, конечно, посочувствовала Тихону Кузьмичу. Потом Валя все ездил к нам и ездил, потом уже выпил «Красную Москву»… так что это он не с горя по матери… Где-то в промежутке между телеграммой и «Красной Москвой», но все-таки ближе к «Красной Москве», Тихон -телеграммой - сообщил, что он женился. Причем как и первую, телеграмму принесли в шесть утра. Бабушка, конечно, порадовалась, хотя что новая жена, что старая… «Телеграммой-то зачем?», - недоумевала она.

Ну вот. В общем, после дедушкиного звонка («ты бы ему лучше телеграмму отбил: валя выпил красную москву зпт ноги его нашем доме не будет тчк, - предложила бабушка) Тихон всерьез обиделся, и сын его не появлялся. Месяц, наверное. После чего к нам приехал сын новой жены Тихона с двумя детьми.
-Тихон нас простил, - прокомментировала бабушка…

Так вот, это я к чему? А, так про Нонну же. Хорошо, что не поехала провожать родственников в аэропорт - вещей-то много было, могла бы и подсобить,  94-то ей через четыре дня!

Парикмахерская за другим углом. Встреча выпускников

За соседнее кресло, которое расположено под углом к моему, садится дама, поэтому я ее не вижу. Но слышу. И слушаю, конечно, ее беседу с мастером!

-Знаете, так странно!

-А что такое?

-Да пошла я тут на встречу одноклассников. Смотрю - все такие старые, ужас, никого узнать не могу, не виделись лет двадцать! Все, кто не лысый, седой, а кто не седой - лысый!

-Ну, что вы хотите... возраст мало кого украшает...

-Что вы такое говорите! Я считаю, стареть нужно достойно! И вот слушайте: смотрю на них, прямо противно стало: мальчики обрюзгшие, с животами, девочки в морщинах, кожа обвисла, толстые все... Я прямо моргать стала от удивления, глаза протерла! Кошмар!!

-Ну...

-И что меня поразило, знаете? Вижу, одна тетка на меня так... странно смотрит, и другая. И мужик один - тоже. Даже как будто с удивлением!

-Да?..

-И даже... как-то недоброжелательно!

-Да что вы...

-Я сначала даже не поняла, почему! А потом одна старуха, ну тетка, конечно,  но прямо старуха!!, ну, из тех, что меня разглядывала, подходит ко мне и спрашивает: «А вы, простите, тоже из нашего класса?»

-Надо же… не признала, значит?

-А я смотрю - Танька это!!! Староста наша, чтоб ее! Пополнела, расползлась, конечно, но… Танька! И эта сволочь меня не узнала!! И главное: я-то - в каблуки влезла, это с моими косточками, в костюм втиснулась - я поправилась за лето, тени наложила пожирнее, в полной боевой, как говорится…

-Ну, вы не переживайте, не переживайте, сейчас седину закрасим красочкой, бровки пойдете сделаете к Наташе, и красоткой будете! А когда на встречу следующий раз - паричок наденьте, и глазки поярче, губки! Может, и признают…

Восточная женщина. Рассказ

Ой, смотрю вы по-русски читаете! Присяду?..

Из России?… Давно?… Надо же… Тоже ждете?.. Да, когда женщина идет за покупками…

А вот расскажу вам пока… историю одну… быль, да…

...Беллочка, знаете, любила говорить к месту, и не к месту: «я все-таки - восточная женщина», а продолжение могло быть какое угодно, даже: «поэтому вмазала ему по первое число!»

Полное имя - Изабелла, в те времена в Союзе мода была на всякие такие имена. Родилась где-то ли в Тамбове, то ли в Талдоме, кому это важно. Фамилия по мужу какая-то простая была, маму звали Лидия Петровна, а саму - Изабелла Михайловна.

Надо отдать должное, плов Изабелла часто готовила, и вкусный. А с другой стороны, едоки-то, которые хвалили, в Средней Азии и не бывали...

В юности Белла по комсомольской линии пошла, она вообще боевая была. В райкоме сначала, потом в горком - повысили. И как-то двигали ее, видно, и правда, годилась для такой работы. Хватка какая-то…

Ну, вот. А муж ее, этот Иванов, что ли - не помню уж, может, и Петров, говорю же - простая какая-то фамилия, такой тихий был, невзрачный. А Беллка-то - все при ней: брови, глаза, формы… Очень она мужа любила. Чуть что - сразу: мой - самый лучший!

Она вообще такая… мозговитая, вы знаете, практически диссертацию своему мужу написала. По библиотекам сидела, раньше же интернета не было. Отредактировала, все вычитала. Муж-то ее простой такой был, да что уж - туповатый. Ну вот бывает так…

Да, дочка у них родилась, квартиру Изабелле дали - ну это по работе, конечно. В общем, жить бы и жить. Девочка уже в школу пошла, смышленая такая, в мать…

Ну и что - как в плохом фильме: вернулась домой раньше. А муж - с бабой. И как от таких, как Изабелла, гулять - не пойму. В квартиру, главное, привел, паразит…

Она сначала терпеть решила, простить, ради дочери - восточная женщина, говорит, муж же. А этот ее, Иванов, что ли - развод, я тебя перерос, прочитанная книга… И это при том, что все, буквально все Беллочка для него сделала… И такая сволочь, знаете ли, квартиру поделил, Белла с дочкой на выселки куда-то в комнату уехали… И мать ее, Лидия Петровна, скончалась… В общем, все одно за другим… Перестройка, партия-комсомол, сами знаете… Не знаете? Читали?.. Да, вы же намного меня младше…

Ну вот так вот. Ну, Беллочка и уехала с дочкой к отцу. Нет, к своему отцу, в Хайфу. Ну да, она же не Михайловна, а Моисеевна, в Союзе так лучше было… Лучше было Михайловной быть. Вы не помните, конечно! Родители-то ее давно в разводе были, она в анкетах и писала: «связь не поддерживаю»…

Она энергичная - за троих, комсомольский вожак, как говорится, ну вы не застали… Иврит быстро выучила, бизнесом занялась. А дочка наша в политику подалась, в Кнессете заседает, между прочим…

Я? Откуда Беллу знаю? Смешной вопрос. Всю жизнь знал, я же тоже из Москвы. По соседству жили…. А вот в Израиле уже все сладилось… я папу ее очень любил. Сколько женаты, никогда не помню… Беллочка на меня ругается, а что в этих цифрах…

…А сколько сейчас, не подскажете? Да я не могу уже третью чашку… давление… Беллочка, когда с внуками за игрушками отправляется, это что-то… Нет, тут, в Берлине у нас сын живет, мы в гости приехали… Климат тут у вас хороший, только я мерзну, все-таки в Хайфе, сами знаете… Не знаете? Ну приезжайте как-нибудь…

…Забыл! Самое смешное! Этот ее, бывший-то - сейчас там у вас в больших начальниках! Иногда приезжает к нам - а что бы не приехать? Мы - люди небедные, и дочка его, как ни крути… Хотя папой меня зовет… Фамилию его я помню, конечно, известная, не хочу просто… Мало ли.

Мать и дочь. Разговор

-Мам, да не врет она, маленькая Машка ещё, чтобы врать!

-Не врет, как же! Я ее спрашиваю: где сырники? На минуту ведь отошла... А она: бабуль, это не я! А кто, спрашивается, слопал??

-Мам! Ну это у них... такое... как бы игра, и проверка взрослых, ну и опаска признаться-то...

-Я ее - что, когда наказывала? Уж балую, как говорится, балую...

-А ты не балуй, не надо. В меру... Кстати, хотела спросить: я вчера трюфели купила, в гостиной на верхнюю полку, чтобы Машка не добралась...

Пауза.

-Мам?

-Это не я!!!