Шапочка с ушками

Сто лет назад мама нашла в календаре расчет вязания шапочки с ушками. Я даже могу точно определить, сколько мне было тогда лет - на другой стороне листочка есть дата. Мама связала шапочку из остатков пряжи  от костюма, тоже мне связанного - такого благородного серо-розового цвета (его еще называют цвет старой розы). 

Пряжа в те времена была двух видов: по 3.50 и по 5 рублей. Чистая шерсть. По 5 - тончайшая нить, она продавалась в пасмах, которые потом надевали на руки одному, а второй сматывал пряжу в клубок. Ну и потом уже вязали в 3 или 4 нити - это получался тонкий и плотный трикотаж (или в 8, в 10, если хотели что-то толстое, например - пальто). Пряжа по 3.50 была похуже качеством, но нить уже была спрядена, так что тоже - перемотать из пасмы в клубок и вперед. Мама любила пятирублевую, она давала больше простора для творчества. 

Выбор пряжи в магазинах был невелик: могла продаваться, например, цвета хаки и какая-нибудь блекло-голубая… это если вообще была. Так что, увидев где-нибудь неожиданно интересный цвет, брали сразу килограмм - а там посмотрим. Ну и белая была в почете: ее можно же покрасить! Правда, красители часто бывали дрянные, и цвет на пакетике не соответствовал тому, что получалось. Так однажды мама надеялась на бирюзовый, о получился грязно-коричневый, который потом пришлось перекрашивать в черный…

Розовую шапочку я с удовольствием носила, а потом мама распустила и ее, и костюмчик - я же выросла - и связала мне платье! Потом это платье через несколько лет уже я распустила и связала себе длинный жилет. Пряжу, распуская, сматывали в клубки, а потом в пасмы, чтобы постирать и убрать волнистость. Потом высушить, опять смотать обратно в клубки - так и развлекались😀. Да, так вот после жилета эти нитки послужили еще в виде широкого шарфа - думаю, болтается до сих пор где-нибудь на даче.

Листочек с описанием мама хранила, и потом связала мне белую шапочку из мохера. Один моток папа привез из какой-то заграничной поездки. Тогда мохер еще у нас был неизвестен, а уж папа, не умеющий вязать, не очень понимал, сколько мотков надо брать. Да и сколько у него там было валюты… В общем, мама связала мне пушистую шапочку и объяснила, что я в ней похожа на маленького лебедя из балета «Лебединое озеро». Через несколько лет, попав на балет, я все искала там детей, танцующих в шапочках из мохера…

Потом я выросла и связала шапочку с ушками сначала Оле, потом - Насте, да не по одной, дети имеют обыкновение расти, и головой тоже. Потом вязать было некому…

Недавно Оля, разбирая дачу, наткнулась на старый листочек, помещенный в файлик. Это оказалась шапочка моего детства! И вот теперь дошла очередь и до нашей Алишеньки. Показала ей картинку, потом фото маленьких Оли и мамы - понравилось. А бабушка - что, бабушка связала! 

Листочек сохраним. Правнукам-то как не связать?!

Про коляски и пистолетики

В моем далеком дачном детстве у соседей были одни мальчишки. Так что старшему брату было хорошо, а мне - не очень. Бегать с деревянным пистолетом почему-то не нравилось, и в куклы приходилось играть в одиночестве. Но был среди ребят Саша, такой упитанный и неповоротливый, и как-то вдруг стало ясно, что с ним можно поиграть в дочки-матери. Ну потому что другие мальчишки его не брали: бегал плохо и часто звал бабушку… Так что сели мы под пингпонгный стол и разложили барахлишко:кукол, посуду, тряпочки, ну и шишки с цветочками - детей же кормить надо… и играли чудесно. А потом старшие мальчики пришли и стали Сашу дразнить. Он заплакал и бросил в меня песок… потому что других ребят-то побаивался, да и мечтал, чтобы опять приняли в мальчишеские игры. Помню, как расплакалась и спросила бабушку: а почему мальчикам-то нельзя в куклы? Они же все равно потом папами станут!

Ну, бабушка, как могла, объяснила, уж не помню, что именно. Подозреваю, говорила про гендерные различия.

А я иду сейчас с Таффи и вижу маму с мальчиком и девочкой, и оба ребенка везут коляски, и в колясках - куклы. И мальчик остановился и говорит своей маме: 

-Я не могу дальше идти, дочка плачет!

И чего-то мне так это понравилось. И детство вспомнилось. Может, мальчикам-то надо в куклы играть? А не в войну с пистолетиками!

Фото сделала сзади, вдогонку, неудобно было.

Про журнал

В моем далеком уже детстве дома всегда был этот журнал. Мама сначала его выписывала (все-таки Польша была социалистической, а значит - слегка братской страной), потом все ловили в киоске у Сокола (подписку отменили, видимо, засомневались в «братскости»), а все пути наши вели именно через это метро.  

Журнал тогда был с такими… слабыми красками, без глянца, но ведь форма не так и важна. Для женщин, но не Крестьянка и не Работница, а окошко в другой мир… Светские сплетни, показы мод, психологические статьи, полезные советы, ну и рецепты, как без них! В старой моей синей тетради, что сейчас ждёт своего часа на даче брата, рецепт пирога с ревенем, ciasto z rabarbarem, которым мама, а потом уже я, потчевали знакомых.

Я выросла. И теперь покупаю Kobieta i życie себе. В Варшаве. Жду, когда в магазинах появится ревень, возможно старый рецепт тогда опять напечатают… Будем с Алишей печь - «все опять повторится сначала»!

Нонна

Сегодня Нонне, тете Нонне, было бы 99. Многие друзья и знакомые помнят мои рассказы о ней. Удивительно, как часто я вспоминаю эту женщину… Может, потому что она могла бы дожить и до ста, но умерла в 96, в общем, в результате стечения странных обстоятельств.

Нонна сочетала в себе практическую хватку и детскую наивность, она умела делать руками почти все (ну вот сапоги тачать не могла, хотя и в этом я не уверена) и в то же время часто демонстрировала прелестную женскую беспомощность, которую все мужчины от мала до велика воспринимали как призыв к действию - и помогали без ее просьб. Я всегда этим восхищалась! Как нужно посмотреть на существо мужского пола, вздохнуть, улыбнуться, чтобы и хулиганистый подросток, и пожилой очкарик кинулись выполнять даже не произнесенное пожелание! Это был несомненный талант. 

Нонна прожила долгую жизнь, почти так, как хотела. Детей не случилось, но и не было в этом особой потребности. Помню, как она говорила:

-Знаешь, когда-то хотела дочку, а потом, когда не вышло, решила, что она могла бы быть ужасной, просто невыносимой, а все равно пришлось бы любить, так уж лучше так!

Впрочем, некоторые дочерние обязанности довольно быстро стала выполнять я, когда подросла, и Нонне этого, как мне кажется, вполне хватало…

А еще был любимый муж, который баловал свою Нулечку, так он ее называл. Делал подарки, восхищался, бежал со всех ног выполнять просьбу жены, высказанную мимолетом… Видимо, Ноннино умение обращаться с мужским полом с юности было отточено на муже. 

К старости, а ее старость была долгой, Нонна стала очень обидчивой, но на меня это не распространялось. Я слушала ее рассказы о соседках, приятельницах, которые были не слишком любезны, утешала, смешила, уговаривала не обращать внимания. Мы говорили по телефону почти каждый день, и я понимала: это важно, это для Нонны часть привычного ритуала.

Трезвый ум, на беду, в последний год жизни Нонне изменил - нет, никакого маразма, которого она так боялась. Лишь чрезмерная наивность и уверенность, что родные по крови люди не обманут, не бросят. Так бывает. И обманули, и бросили.

А сегодня Нонне 99! И я с  любовью вспоминаю эту добрую женщину, как ни крути, члена нашей семьи, по-настоящему родного человека! 

Нонночка в раю - ну просто не может быть сомнений! А если ее мужа отправили вдруг в другое место, то, не сомневаюсь, она присоединилась к единственной любви в своей жизни…

Гданьск

 Моя бедная мама говорила по-польски как по-русски - она закончила славянское отделение филфака МГУ и училась у носителей языка. Потом всю жизнь поляки не верили, что у мамули нет ни капли польской крови… Бедная - потому что то ли была в Польше проездом, то ли и не была совсем, такие были времена… 

В детстве мама читала мне журнальчик «Мищь Ушатек», про веселого маленького медведя и его друзей - на польском, разумеется, а потом я любила разглядывать ее «Кобету и жиче», еженедельник для женщин, на который в Москве можно было тогда свободно подписаться. 

Как-то летом, во время длинных каникул, мама стала учить меня польскому по своим университетским учебникам, и мне ужасно нравилось, хотя было много отвлечений: велосипед, речка, друзья, бабушкины пирожки. А ещё мама читала нам - именно на даче - детективы Агаты Кристи на польском. Ну то есть читала по-русски, но иногда, забывшись, переставала переводить… Дело в том, что в те давние годы детективы не продавались в нашем отечестве, а уж тем более - Кристи, а поляки и свои сочиняли, и переводить не брезговали… так что многие названия романов великой Агаты я помню именно по-польски, а не по-английски или по-русски…

И вот мы в Гданьске. Это мой второй приезд в Польшу, 8 лет назад, кажется, любовалась Краковом. Удивляюсь, сколько слов помню из детства… Радуюсь звучанию польской речи! Радуюсь гданьской прохладе, свежей зелени, мягкому песку. Радуюсь и приветливости поляков, потому что мы вычисляемы, но ни у кого здесь русский язык не вызывает удивления. А уж когда я старательно и правильно читаю название блюд в меню, официанты расплываются в улыбках и пытаются окончательно перейти на польский - но делать этого, конечно, не стоит!

Алише в Гданьске нравится! Она тоже устала от тбилисской жары, хотя, как южанка, накидывает кофту при +22… В нашем отеле куча детей, и наш светлоголовый ребёнок совсем не отличается от маленьких поляков. 

Я рассказываю Алише про ее прабабушку, неожиданно вспоминая польские слова, выученные в детстве…

Мама, сидя на облаке, хихикает: 

- Какой же у тебя сильный русский акцент, детка!

Так и есть. Куда денешься…

Я - хозяйка...

 

  Наша Алиша как раз в том возрасте, о котором я вспоминаю...

Помню, совсем в раннем дошкольном детстве, к нам во двор привозили молоко, кефир, ряженку. Подъезжала машина, к определенному часу, и хозяйки спешили с пустыми стеклянными бутылками. Сдаешь бутылки и берешь то, что нужно, например, две –  кефира и три – молока. 

Пустая бутылка стоила, скажем, 15 копеек, а бутылка молока – 30. Так что отдаешь пустую, получаешь полную и платишь 15 копеек. Пустые ставили в такие железные сетчатые ящики, для каждой бутылки была своя ячейка, чтобы не разбилась.

Мне кажется, что иногда машина приезжала вечером или днем, потому что я все это видела своими глазами, не по рассказам знаю. Видимо, бабушка ходила со мной гулять, подстраиваясь под приезд молока. Потом, когда я училась в школе, то ли это прекратилось, то ли мы уже стали брать молоко у молочницы.

С бабушкиным выходом за молоком, утренним как раз, связано забавное воспоминание. Мне было года четыре, не больше пяти. Меня в принципе одну не оставляли, но вот так получилось, что бабушке нужно было выйти за молоком – буквально спуститься вниз, потому что машина подъезжала как раз к нашему подъезду (или объезжала все подъезды по очереди?). 

Бабуля мне объяснила, чтобы я спокойно играла, что она сейчас уйдет на минуту и вернется. И еще сказала почему-то, что на кухне на плите стоит чугунная сковорода с цыплятами табака, чтобы я не ходила туда, а то мало ли.

И вот я продолжила играть в одной из комнат, но потом услышала из кухни страшное шипение. И, конечно, поскакала туда, выяснить, в чем дело. Вот тут во мне проснулась будущая хозяйка: сковорода скворчит, бабушка ушла, цыплята подгорят!! При этом я прекрасно помнила, что бабушка меня туда совсем не просила ходить! Но цыплята! Но скворчат же!! 

А цыплята табака, чтобы вы знали, готовятся под грузом, то есть в чугунной сковородке сверху была крышка, а на ней стоял чугунный же утюг – для давления. Утюг этот бабушка уже не использовала по прямому назначению, но берегла именно в качестве груза.

 Я встала на табуретку, сняла утюг (он же был горяченный и тяжеленный!), положила его уж не знаю, куда, но не на пол, потому что пол я не испортила, потом взяла двумя прихватками сковороду и переставила ее на другую табуретку! 

Дальше показания расходятся: бабушка утверждала, что огонь был выключен, и что она ни за что не оставила бы его включенным, а я говорила вернувшейся бабушке, поседевшей от этой живописной картины, что огонек все-таки был, хоть и маленький, иначе зачем бы мне было все это затевать!

В общем, история со счастливым концом, но могло кончится совсем не так хорошо. Так что деток, даже разумных, лучше не оставлять до определенного возраста одних! Надо было бабушке, наверное, сказать мне одеться и выве из дома, а не оставлять с этими цыплятами, которые, несомненно, получились очень вкусными! Удивительное дело, но я до сих пор помню, как шипела сковородка, как я забираюсь на табуретку и спасаю обед…