Про робота Федю

Послала меня тут мой зубной врач на КТ челюстей. Любят они, понимаешь, какой-нибудь скрытый кариес, не приведи бог, кисту отыскать - хлебом не корми. Ну я и отправилась в отдельную лабораторию, специализированную, такую прямо КТ-КТ.

Открываю дверь, захожу. Чистота стерильная, аж дурно. Начинаю куртку снимать, появляется молодой мужчина в белом халате.

- Верхнюю одежду размещайте на вешалку!, - сообщает.

Я здороваюсь.

- Здравствуйте, есть ли у вас направление?, - интересуется и добавляет: Наденьте чистые бахилы, они находятся в контейнере слева!

Интересно, думаю про себя, ясно же, что надо чистые! И потом - в контейнере слева. От меня? Или от него?

Ладно.

- Присаживайтесь на стул, а сумку переложите на соседнее место!

Странный он какой-то. Сажусь и перекладываю.

- Вот договор. В двух экземплярах. Пятый и шестой пункты можете не заполнять, имя и отчество пишите инициалами.

Ну гут. Приглядываюсь повнимательнее. Лицо бесстрастное. А я, когда у зубного, даже у такого, который не сверлит, как этот, начинаю нервничать и… шутить. Но - никакой реакции.
Смотрит на меня своими гляделками. Как неживой.

- Наличествующие на голове металлические предметы необходимо снять!, - говорит.

Мне сразу хочется спросить по золотые зубы, которых, к счастью, нет. А цепочка ведь не на голове, как с ней быть?

- Все металлические съемные предметы необходимо снять с области головы и шеи!

Ой-ёй-ёй… Снимаю все со всех областей.

- Пройдите в комнату с белой дверью, ничего руками не трогайте, сумку положите на стул!

И тут я понимаю!!! Да!!! Голос-то - совершенно металлический!!! Это… робот!! У него на бейдже «Федор» написано!!! Робот Федя! До чего все-таки дошло местное роботостроение! Или он - импортный? А санкции? Но ведь - Федя же… Приглядываюсь - колесиков нет. Хотя удобнее было бы…

- Разместите свои руки (а чьи еще?) на поручнях, вытяните подбородок и выпрямите шею, зажмите между зубами соответствующий выступ после моей команды!

Блин, а током он не бьется?… Уточняю: вот эту пупочку, что ли?

- Соответствующий выступ!

Ну, точно, робот - слова «пупочка» ему в программу не внесли…

- Вы можете держать глаза открытыми или закрытыми!

Нет, нет, давайте разберемся! Что это за демократия? Уж или - или!

- Вы можете держать глаза открытыми или закрытыми!

Понятно, заело. Отечественное производство.

- Оплата будет производиться наличными или картой?

Ох ты господи, достаю карту. И ненароком трогаю Федю за руку - теплый, модель с подогревом.

- А вы со всеми так разговариваете или только со мной?, - интересуюсь.

- Я разговариваю в соответствие с инструкцией!

Ты мой дорогой…

- Везде установлены камеры и микрофоны!, - информирует меня робот.

Бедолага… И вдруг вижу у Феди… обручальное кольцо!!! То есть чтобы прямо совсем на человека был похож!

И тут наношу удар:

- А с женой вы тоже по инструкции общаетесь?

Долгая пауза.

- Я развожусь, блин!!

Ну, слава богу, Феденька!

Парикмахерская за углом. Разговор

В парикмахерской сидят две дамы 80+, с хорошими укладками, разговаривают хриплыми голосами.

-Что-то вы, Нинель Семёновна, смотрю, кашляете!

-Екатерина Петровна, а вы-то сама? На даче, что ли, простыли?

-Что вы! Я на дачу - ни ногой, там ведь яблок пропасть!

-Так урожай, да… спасать, как говорится!

-Нет, это дети - если им надо, а я два яблочка на шарлотку и купить могу! Это я болела…

-Вот напасть! Простуда?

-Нет, спортивная такая передача… забыла...

-Футбол или хоккей?

-Вроде снега нет, наверное, футбол... я не разбираюсь, но кричала до хрипоты!

-Болели так? И за кого?

-А кто выиграл - за тех и болела, чтобы не расстраиваться! А вы где простыли?

-На свидание ходила, с Виктором Палычем…

-Да он же плохо ходит совсем!

-А мы тут рядом, в 5-м доме кафе открыли… Дошли. Я три порции мороженого съела! И сразу горло, у меня всегда так…

-Надо же... А вы на маникюр, Нинель Семёновна?

-Нет, у меня в понедельник опять свидание! Педикюр надо сделать! (хихикает)

Екатерина Петровна озадаченно молчит, потом спрашивает:

-Неужели с Виктором Палычем?

Нинель Семеновна в задумчивости не отвечает.

-Нинель Семеновна?!

-А? Чего?

-Свидание!!

-Да, мне в поликлинику на консультацию, к хирургу, косточка на ноге так болит, так болит…

Бездетная

Она открыла дверь и вошла внутрь. «Мои документы» написано, странное название. Много народа, люди ходят туда-сюда. «Вы должны явиться лично!» - сказали по телефону. Ну, значит надо. Хотя ходить тяжело. Но пока нескользко, хорошо.

-Женщина, вам чего?, - спросила тетенька в форменной блузке и шарфике. Протянула ей свои документы. Молча.

-Вот вам талончик, смотрите на табло!

На экране то и дело загорались буквы с цифрами. Она смотрела на них и думала, что ей все это не хочется понимать. Вникать не хочется. Это уже не ее век - все вот это: «оплата картой», «а вы через терминал», «бонусная карта у вас есть? Давайте спишем!»

Эс-101. Или это Ц латинское? Как хорошо было раньше: кто последний? Я за вами!

-Женщина, ваш талон загорелся, не слышите? (Как может загореться талон?..)

Слышу и вижу, - подумала она, - просто пока соберешься с силами встать, пока сообразишь, с какой ноги…

-Вы одна живете, Таисия Петровна? Вы меня хорошо слышите? (Еще бы не слышать, когда ты так орешь!)

-Одна, одна живу!

-А дети? У вас есть дети, Таисия Петровна?

Когда Таисия, Тася, была беременна, все говорили: мальчик! А мать ее сказала: ничего подобного, девочка! Никакого УЗИ, и слова-то такого тогда не было. Живот был большой, и становился все больше. Оказалось - двое там, и мальчик, и девочка. Родила легко. Муж был счастлив - за один раз отделались, и хорошо. А Тася - не очень: пеленок в два раза больше стирать. Но ничего, как-то справлялась. Когда дети подросли, муж ушел. Сказал, что устал. Ну еще бы. Он-то ночами спал. Но Тася не особо переживала: ушел и ушел. Детей - в сад, болели, правда, ну, а кто не болеет. Тася работала учительницей младших классов, после педучилища. Детей потом в свой класс не стала брать, в параллельный записала. Но все равно - под присмотром.

После школы дочка захотела замуж.

-Дура!, - сказала Тася, - Дура и есть! Сначала - образование, хоть техникум.

А парень хороший был, в одном классе учились.
Тася сказала: если любит, будет ждать! Дочка плакала. Парень этот к Тасе приходил, говорил: Таисия Петровна, мы любим друг-друга, Лена в институт поступит, и я. Будем жить с моими, они не против.

Тася его выгнала, Лене не сказала. А та аборт сделала, она, оказывается, беременная была. Тася узнала и обрадовалась: вот, видишь, поматросил и бросил, кому ты, кроме матери, нужна?

А сын в армию пошел. Тася радовалась: человеком сделают, а то будет как папаша его. А папаша - да, ни копейки, уехал и сгинул, потеряла Тася связь с ним. А сын отслужил, вернулся, женился. Тася его прокляла: с такими гуляют, но не женятся. Ну сын и обиделся.

Потом, конечно, когда дочку родили, к матери приходил мириться, а она - ни в какую: ты мне не сын, пока с этой пробл@душкой живешь! А жена-то у Пети, у сына Тасиного, нормальная, чего Тася взъелась - не поймешь. А сын потом, Петька-то, на Дальний Восток уехал, так там и осели. Матери писал, деньги присылал, что да, то да.

А Лена замуж не вышла. Еще одного Тася отвадила, а потом Лена стала с соседом жить - на одной лестничной клетке. Удобно: матери чего принести, помочь. Но Таисия этого Виктора Петровича возненавидела, Лене сказала: это он на нашу квартиру целится, а ты, дура, не понимаешь! А чего ему квартира? У него у самого - трехкомнатная! У Таисии-то с Леной - небольшая двухкомнатная… Сосед-то даже дверь сделал между квартирами, чтобы Лена за матерью ухаживала, хоть и ночью приглядеть, так Таисия ее со своей стороны забаррикадировала: это, сказала, он мою площадь отнять хочет! И Ленку к себе не пускает: в глазок - зырк, и молчок. Лена уж и в опеку ходила, вроде они пока ничего не могут, вменяемой Таисия считается…

Лена-то с Петей перезваниваются, Петя уж сам дедом стал, а у Лены детей нет, после аборта того. Петя деньги регулярно присылает, на мать-то. Лена ей в почтовый ящик конверт сует, а потом в дверь звонит… И уходит: а то мать не выйдет...

-А дети? У вас есть дети, Таисия Петровна?
-Дети? Сгорели, сгорели дети-то…
-Какой ужас, что вы говорите!!! Пожар был?
-В геенне огненной, - шепчет Таисия.

- В каком городе, вы сказали, я не расслышала?, - переспрашивает тетка в окошке.

Рассказ Тани

Я всегда была тихоней. Когда в школу пошла, всего боялась, говорила тихо, учительница еще переспрашивала. Родители особо не волновались за мою учебу.

У нас вообще интересная семья была: у папы до мамы еще две жены было, и детей - пирамида, это он так шутил: от первой жены - трое, от второй - двое, и я одна. Мама спокойно относилась к прежним женам, они в дом к нам ходили, обе больше замуж не вышли, да… Такая вот семья… По тем временам… Но мама всегда говорила: главное, чтобы мужчина хорошо обеспечивал, а если его и на других женщин хватает, то… это не моя проблема. Мама прогрессивная была, да.

В первом классе посадили меня с мальчиком - такой маленький, смешной. А я - высокая была, это сейчас вроде среднего роста, а тогда - прямо дылда. Меня дразнили даже. А мальчик-то все на меня смотрел, глазищами такими. Нравилась я ему. И он мне - тоже, да только не признаешься же! Я его портфелем лупила, карликом обзывала. Сейчас вот думаю - зачем? Ведь хороший же был… Мама его Тютей звала, ну и я - про себя, так-то он - Володя, ну вы знаете. Он, Тютя, умный был, чего-то мне все рассказывал, рассказывал… Интересно. Из школы вместе ходили даже…

Как-то, это мы уже школу закончили, Тютя меня в гости позвал. Ну, не одну меня, конечно, но я знала - других-то для отвода глаз. У них квартира была хорошая, захламленная, правда… Родители его уехали, ну вот, пришла я, смотрю: девчонки все накрасились, расфуфырились… А я, как дура, с косой - мама стричься не разрешала, говорила: потеряешь свою индивидуальность. Я про себя думала: неужели все дело в косе? Но не огрызалась, говорю же - тихоня. И платье на мне простенькое, а остальные вырядились… Села в угол и сижу. Тютя подходит, чего-то говорит, а я чуть не плачу. А он сундучок мамин открыл - ну такая шкатулка, что ли, из под конфет - а там украшения всякие. Так он на меня и бусы, и кулон, и браслет из каких-то красных камушков… Ты, говорит, самая красивая, а они - дуры крашеные! Сейчас, говорит, мамино платье тебе дам, папа ей из Германии привез… И в шкаф полез… А потом вдруг говорит: Таня, выходи за меня замуж! Я смотрю и молчу. А что сказать? Мы даже не целовались! Только в институт поступили… Я и говорю: С ума сошел? А что еще сказать-то… А он: Не выйдешь, повешусь! Ну, я - хохотать…

А тут его мать входит… Зыркнула на меня, все увидела: и цацки, и шкаф нараспашку… Я растерялась, что-то ляпнула… В общем, дурацкая ситуация… Пошла на кухню, а Тютина мать - за мной… Взялась арбуз резать, а она мне:
-Как так можно, как так можно??
А у меня руки дрожат, я все про Тютины слова думаю…

Ну вот, потом мы несколько месяцев не общались, как-то позвонил, в театр позвал… Ну, ходить стали. На Таганку даже, в Современник. Он мне все в глаза заглядывал, за руку брал… Нет, ну а что я могла? Он хороший, ничего не скажу… Но ничего внутри не трепыхалось у меня, совсем… Мы вроде как друзья гуляли… Так и он ведь молчал… Видно, один раз замуж позвал - и хватит.

Потом я Сашу встретила, и закрутилось-завертелось. Хлоп - и замуж выскочила. Хотела Тюте сказать, да не знала как… Не знала. Ну вроде - школьный друг, не всем же рассказывать, не всех звать… У нас родни-то: папа, мама, папины бывшие, сводные братья-сестры, у них уже у самих семьи, дети… Ну и Сашкины… Набралось.

Через месяц Тютя позвонил, поздравил… Стал в гости захаживать, с мужем они нормально ладили, Сашка не ревнивый… Я уже беременная была. Но мы не часто общались, нет. Ну, на день рождения мой, на дочек дни рождения приходил, всегда с подарками. Потом… уже не помню… Сашка выпивать стал, чего-то мы ссориться начали… Старшая замуж вышла… И из замужа обратно, у младшей переходный возраст начался… В общем, не до Тюти было…

Я уже дважды бабушка, с Сашкой давно развелись, еще работаю… Я ведь ничего не знала, ничего… Ну что Тютя, правда, повесился, в смысле - вешался…из-за меня… Я же не знала даже, что он меня… так… Я вот сейчас думаю, может, надо было тогда согласиться? Может, все бы сложилось у нас?

… Ладно, давайте, не чокаясь… Его уже не вернешь, Тютю-то, Володю в смысле… А мама-то, мама его - на лекарствах? Или уже не соображает?.. Не соображает, да. Может, и к лучшему. Так, давайте я арбуз порежу…

Мать Тюти

Когда она была совсем маленькой, мама часто ей говорила:

-Если с папой что-нибудь случится, я жить не буду!

Как так? Мама и папа - это был ее мир, бабушки далеко, дедушек не было. И что может случиться с папой - молодым и красивым?

Наверное, мама и не думала, что она все понимает и слышит. Наверное, это были мысли вслух. Но она живо представляла, как ее отдадут в детский дом - он как раз был неподалёку.

Когда отца арестовали, ей не было и семи. Пришли ночью, все перерыли, подняли ее, спящую, с кровати. Отец был спокоен, обнял её и сказал: спи, все хорошо будет, Тютя моя! Потом поцеловал маму и ушёл с чужими и страшными мужчинами.

Мать несколько часов билась головой о стенку. Может, и не так долго, просто ей показалось, что это никогда не кончится. Было страшно за маму. Потом вдруг в голове пронеслась мысль: мама жить не будет, раз с папой это случилось. Она подошла к маме, тронула за плечо и сказала:

-Если ты умрешь, давай вместе, я не хочу в детдом!

Мать встала с пола и сказала:

-Нам надо батю выручать, а потом уж помирать будем...

Она стояла в очередях, чтобы отдать передачу, мать бегала по инстанциям. Глаза матери горели, она почти не спала, не могла сидеть на месте.

-Если меня заберут, езжай к папиной сестре, к тёте Фае, никому ничего не говори, вот деньги, вот письмо, его нужно спрятать - Фая тебя видела младенцем , не узнает. Там фотография. И ты, главное, помни адрес, выучи.
Мать будила ее ночью и проверяла, все ли помнит, все ли с собой...

Потом забрали мать. Просто на улице, вернее - в магазине. Она отошла в кассу и увидела, что маму под руку выводит кто-то чужой. Мать на неё не смотрела. Она поняла, что подходить к маме нельзя. Стояла у плаката про хлеб спиной ко всем и ждала. Потом вышла и поехала в другой город к тёте Фае... Как добралась, не помнила, как лежала в горячке - тоже.

Отец погиб, мать вышла, старая, чужая, больная. Мать боялась всего - до самой смерти, по ночам вставала, проверяла, заперта ли дверь.

Закончила школу. Мать вышла замуж за, как она сказала, порядочного человека, с ним и жили. Она закончила техникум, пошла работать. Умер Сталин. Потом отца реабилитировали. Потом она вышла замуж и с мужем переехала в Москву, здесь и родила сына. Мать к этому времени овдовела, перебралась к ним, ее муж не возражал.

Роды были тяжелые, то ли у неё что-то было не так, то ли у врачей. Родился синий и страшный. Жалкий комочек.
-Не выживет!, - спокойно сказал врач.

-И этот, мое счастье, моя жизнь, уйдёт от меня, - думала она. Сначала отец, потом сын, мой Тютя... Лучше бы я тогда подошла к маме...

Но мальчик выжил, хотя был маленьким и слабым. Но умным. Часто болел, больницы, больницы... Муж... нет, он помогал, конечно. Но ничего не понимал. Ее страхов, ее вечных тревог за всех...

-Возьми себя в руки!, - говорил, - И перестань!

А как... Каждую ночь, ну хорошо, не каждую, но часто, ей снилось, как забирают отца, мать, как умирает ее Тютя. Вернувшаяся мать все равно оставалась в лагере, до самой смерти. Ей было не до дочери, самой бы справиться...

Когда сын пошёл в школу - она все звала его Тютей, стесняясь дурацкого прозвища и любя - начались новые волнения: сын был самым мелким в классе, его обижали, даже били, загнав в угол раздевалки.

-Пусть даст сдачи!, - говорил муж, здоровый амбал метр девяносто.

Ага, сдачи. И на бокс. Тютя не вылезал из болезней - слабое сердечко, говорили врачи, и освобождали от физкультуры. Да и Тюте все это было неинтересно, из всех видов спорта уважал лишь шахматы.

Дружил все больше с девочками, особенно с Таней. Милая такая, тихоня. Две косы на прямой пробор. Все подсмеивалась над Тютей - на голову его была выше, карликом обзывала. Тютя не обижался поначалу, а потом обижался, но терпел.

Она видела: Таня Тюте нравится, он ее после школы провожал, врал, что задержали - пусть, думала она. Только ничего из этого не выйдет... Ничего... Видела она Танины глаза.

Как-то, это уже Тютя школу закончил, собирались они всем бывшим классом у них. Она с мужем как раз на дачу поехала, а потом что-то на сердце стало неспокойно, сказала вернуться.
Таня, эта тихоня Таня, командовала всеми, и Тютей, само собой! Залезла в ее сундучок с драгоценностями - так, серебро, эмаль, но все такое любимое, нацепила зачем-то... Шкаф с ее одеждой - нараспашку. Рылась? Что искала?..

Ухмыльнулась, увидев ее, не смутилась:

-Что забыли?, - спросила... и ещё этот арбуз дурацкий, с комьями земли, ножом...

А на Тюте лица не было. Видно что-то между ними произошло.

Хорошо, не остались ночевать на даче, вернулись. Бабка-то глухая, спала, не слышала ничего. Из петли Тютю вынули. Выжил. Крюк на кухне был, все убрать собирались, от прежних жильцов остался... Не выдержал крюк, разогнулся.

Потом он все равно продолжал звонить Тане, ходил с ней в театр... Мать не решалась ему сказать, что столько других вокруг, что не нужен он Тане. Боялась. Пусть хоть так. А когда Таня замуж вышла, порадовалась за Тютю, ну уж теперь отболит... и отвалится, жить начнёт...

Тютя-то он - Тютя, а все при нем, кандидатскую защитил, в НИИ приличном работает, за границу ездит... И подрос, не как отец, конечно, но вполне среднего роста. А глаза? Таких глаз ни у кого...

А у Тюти - как отрезало, кто-то звонил, девушки какие-то, а он - нет. Не надо. Даже злился... Знакомила его невзначай, надеялась, что на работе с кем-то сладится... Были какие-то, мимолетно, без продолжения, а потом и это закончилось.

Мать дряхлела. Они давно жили вдвоём с Тютей. Только вдвоём. Она часто думала: как он один останется? Вот не сделала бы я тогда аборт, был бы брат. Или сестра...

Иногда она уносилась в другой мир, в своё детство, к молодым родителям, и ей там было хорошо. Сын пугался, начинал тормошить, возвращать, а зачем...
Мать видела, как он постарел, подурнел... Мой маленький Тютя...

Однажды арбуз принёс, крошечный такой, как игрушечный. Она мыла его щеткой - мало ли какие микробы в этом Израиле?, а сын стоял и смотрел на крюк. Разогнувшийся под тяжестью его тела.

Мать взяла нож и стала резать арбуз.

-Как?!, - закричал он, - А помыть??

Может, лучше бы остались тогда ночевать на даче, - подумала она. Потом, взглянув на Тютю, засмеялась:

-Мы корки-то есть не будем!

А потом заплакала...

Тютя

В первом классе его посадили с Таней. Таня была светленькая, с большими глазами и какой-то асимметрией в лице. Таня ему понравилась - может, потому что их посадили вместе? Он начал с Таней дружить.

А вот его маме Таня не нравилась. Он слышал, как мать говорила отцу:
- «Ты ее отца видел? Он же в ей дедушки годится, да, наверное, он и есть дедушка, Танина мать-то у него третья! А в других-то браках тоже дети были!»
- «Ну и что?», - не понимал отец.
- «Ох, тебе все «ну и что»!», - сердилась мать, - «Наследственность у Тани этой дурная!»
- «О чем ты!», - смеялся отец, - «Наш Тютя жениться пока не собирается…»

Как-то в столовой дали на завтрак селедку с костями, да еще целым куском. Ножей-то не было! Он просто проглотил селедку, не жуя. Потом болел живот.
- «А как же другие?», - спросила мать, - «Таня, например?»
Он сказал, что Таня завернула селедку в промокашку и убрала в карман школьного фартука.

- «А эта-то - хитрая!», - сказала мать отцу вечером, - «Вся в мать!»
- «Откуда ты про мать ее знаешь?», - удивился отец. Мать промолчала.

Когда мама перестала ходить за ним в школу, классе в пятом, он иногда гулял с Таней после уроков. Маме потом говорил, что задержали.

После выпускного, летом, он попросил:
- «Мама, можно я ребят из класса позову?»

Дело в том, что мать не любила посторонних в доме. И его день рождения никогда не отмечали с детьми. С конкурсами, играми, салатом… Как-то так получалось, что маме это не нравилось. Много детей, шум, грязь… Да еще и собака… вдруг напугает? Хотя собака была маленькая и сама всех боялась. Сначала его звали на дни рождения, потом перестали.

И тут - на тебе! Можно?.. Ну, можно, да. Он поговорил с отцом, и тот обещал, что увезет маму на дачу, с ночевкой.
- «А бабушка?..», - спросил он.
- «Бабушка останется!», - твердо сказала мама, - «Она вам не помешает: мы ей дадим горшок в комнату!»

Потом, конечно, мама с полдороги на дачу вернулась.
- «Ну зачем?», - сказал отец.
- «Затем!», - ответила мать.

Девчонок, его одноклассниц, было не узнать: дорвались до косметики: ярко-красная помада, красные ногти, тушь на ресницах в шесть слоев - в школе-то было нельзя! Блондинки стали брюнетками, брюнетки - рыжими. А Таня не изменилась. Совсем.
Мама приветливо улыбалась: «Хозяйничайте-хозяйничайте, я на минутку!» Но все рассмотрела. Показала, какие тарелки взять, где что. Дорогой сервиз-то заранее убрала к бабушке.
Принесли арбуз.Таня взялась его резать.
- «Как!?», -закричала мать, - «А помыть??»
Таня засмеялась: «Мы корки-то есть не будем!»

Мама вернулась в машину и сказала отцу: «Эта Таня не только неряха, она еще и наглая!»
Отец не выдержал: «Послушай, это невыносимо, наконец!!»
- «Невыносимо??», - вскрикнула мать, - «Он у меня - один!! Я его 34 часа рожала!!»

Он и Таня поступили в хорошие институты. Он стал ей звонить, звал в театр. Билеты достать на хорошие спектакли было почти невозможно. Пришлось задружиться с билетершей, дарил ей конфеты, ну и сверху давал. Или брал «некондицию», на какие-нибудь дурацкие спектакли.
- «Надо же!», - говорила мать отцу, - «Наш Тютя-то какой шустрый стал!» Иногда матери с отцом тоже перепадали билеты - когда Таня не могла.
- «Ишь!», - говорила мать, - «В девчачьем вузе учится, а тоже туда же: не могу!»

Он встречался с Таней нечасто. Пару раз в месяц. Когда звонил ей по телефону, из коридора, аппарат на коротком поводке, не унесешь, мать стояла поблизости и слушала. Он смущался и просил: «Уйди!»
- «А что ты такого говоришь, чего родной матери нельзя слушать?», - удивлялась мать.

Потом он вдруг начал лысеть. Мать заставляла его втирать экстракт крапивы. Почему-то не помогало.
Потом Таня вышла замуж. Он узнал случайно, от одноклассника. Он не понимал, что чувствовал. Холод и безразличие.
Мать, узнав об этом, промолчала.

Потом умерла бабушка. И сразу - отец. Как сговорились.
У Тани родилась дочка, потом еще одна - погодки.
Он звонил, приходил в гости. Был представлен мужу. Покупал детские игрушки.

Мать дряхлела. Он старел. Таня стала бабушкой. Он поздравил.
Мать плохо ела. Он не знал, чем ее порадовать, увидел арбузы - маленькие, из Израиля, без косточек. Жутко дорогие.
Принес. Мать взяла нож и стала резать.
- «Как!?», - закричал он, - «А помыть??»
Мать засмеялась: «Мы корки-то есть не будем!»

Приезд свекрови

Звонок в дверь.

-Ангелина?..

-Здравствуйте, Мария Максимовна... я вас не ждала...

-Ты никогда меня не ждёшь, мечтаешь, чтобы я вообще не приезжала!

-Мария Максимовна, но вы же не предупреди... проходите...

-Похоже, ты мне не рада! Совершенно! Даже кофе мне не предложила!

-Да когда же... сейчас...

-Надеюсь, у тебя арабика? Я не пью робусту! Что это???

-Это турка, сейчас сварю...

-В джезве??? Ты до сих пор не купила кофемашину и поишь моего сына этой взвесью канцерогенов???

-Ну, Пашка такой любит!

-К твоему сведению моего сына зовут Павел - как императора! Пашка!!! Какое плебейство!! Ты даже сесть мне не предложила! И это в доме моего сына!!!

-Мария Максимовна, да вы же уже сидите!.. и вообще-то это квартира моей бабушки!

-Да, я всегда говорю Павлу, что ты меркантильна!! Ты думаешь только о материальном! Мой сыночек... как он ошибся, как он ошибся... а я его предупреждала, я это предвидела!

Ангелина протягивает чашку. Мария Максимовна делает глоток и падает замертво. Потом тихо спрашивает:

-Что в этот раз? Яд кураре?

-Пашка, дурак, кончай этот театр! И сними идиотский парик - у твоей мамочки идеальная укладка. В этот раз - толчёное стекло, кураре твою маманю не берет!

Пашка встаёт, садится за стол и пьёт кофе.

-Гель, ну она всего на неделю...

Геля задумывается.

-Ок, твоя мама на неделю к нам, а я - на неделю в Турцию, идёт? Мармарис... бархатный сезон... кофе по-турецки... смуглые турки...

-Блин!!! Может, я сестру уговорю?.. я тоже хочу в Мармарис...