воскресенье, 23 июня 2019 г.

Гинда и Надя

Ты - настоящая еврейская мать!, - говорила Наде ее старшая подруга Галя. На самом деле ее звали Гинда, но только дома, и Надя так звала, а на работе лучше было быть Галиной.

А что это значит - еврейская мать?, - не понимала Надя.

Еврейская мать для сыночка сделает все, кусок мяса от себя отрежет, лишь бы мальчик был сыт!

Надя возражала: у меня же дочь, Галочка.
Неважно, - отмахивалась Гинда, - будет и сын.

Надя не знала, как реагировать. В тех краях, откуда она была родом, евреи не жили.

У Гинды детей не было, и мужа тоже. Они с Надей работали в одном машбюро и жили рядом. Надя любила забегать после работы к Гинде. Та варила кофе, а ее мама, Рая Моисеевна, чистила селедку. Почему-то кофе с селедкой - это было необыкновенно вкусно. Рая Моисеевна говорила странно: вроде по-русски, а не поймёшь. Особенно, когда вскрикивала, а вскрикивала она часто.

Что это?, - спрашивала Надя.
Да идиш же!, - отвечала Гинда. Но понятнее от этого не становилось.

Ещё в доме жил Йосик, младший брат Гинды. Гинда была красавица, а Йосик - не очень: невысок, худощав. Похож на Раю Моисеевну, хотя та была большая и полная.

Когда началась война, а она началась совершенно для всех неожиданно, Надя с Галочкой собрались в эвакуацию, Йосик пошёл на фронт, а Гинда с Раей Моисеевной остались: иначе как же Йосик будет писать, кто же ему скажет, где его любимая мама?!

После войны Надя с дочкой вернулись домой. Ее квартиру заняли другие люди. Надя отправилась к Гинде. Раю Моисеевну она не узнала: ее встретила сухонькая седая старушонка.

Гинда погибла во время бомбежки. Бомбили рядом, их дом не пострадал. Побежала в машбюро, вызвали. Что там им было надо печатать? Рая Моисеевна говорила монотонно, без всяких эмоций.

Оставайся, - просто сказала Наде.

Потом вернулся Йосик, живой, только в ногу ранили. Какое счастье, какое счастье!, - говорила Рая Моисеевна, - хромает - это даже хорошо, придаёт мужчине интересность!

Стали жить все вместе. Йосик работал, Надя тоже, Рая Моисеевна - по дому и за Галочкой приглядеть.

У Нади с Йосиком родился сын, Лёвка. Галочку стали звать Гиндой. Надя, как и Рая Моисеевна, часто вскрикивала на идише, даже не замечая.

Дети выросли. Надя по-прежнему желает им а гуте нахт по вечерам, и внукам тоже. Хотя внуки, живущие в Ашкелоне,  конечно, больше говорят на иврите.

суббота, 22 июня 2019 г.

Инна

Инна была веселым ребенком. На всех детских фотографиях - смеется. Хотя сколько их было, фотографий-то. Да и не сохранилась половина - родители много переезжали. Мама так и говорила: девочка-припевочка. Жили небогато, мать на всем экономила, отец пытался подработать. Но Инне было хорошо. И потом она всегда говорила: детство было золотое.

Замуж Инна вышла рано, едва исполнилось 18. Первая любовь. Он - много старше, умный и какой-то очень секретный, Инна так и не поняла, чем занимается. Когда пришел знакомиться с родителями, не они его оценивали как зятя, а он их - сгодится ли новая родня. Не подведут ли.

Сразу появился сын, Игорёк, копия папы. Жили хорошо. Муж неплохо зарабатывал, а Инна, отдав сына в садик, стала там же преподавать музыку. Два притопа, три прихлопа. Мишка косолапый по лесу идет… Но ей нравилось, и Игорёк всегда под присмотром. Муж ездил в командировки, иногда долгие. Инна ждала его, но не грустила - некогда было: работа, сын, родителям помочь, да еще собачку маленькую завели - Игорёк очень просил.

Муж был хороший, из командировок подарки привозил, но не всегда: не успел, понимаешь. А Инне и не надо особо ничего, сам приехал, здоров - и слава богу. Иногда муж появлялся мрачный - тогда к нему не подходи, Инна уж знала. И сына уводила: папа отдыхает. А бывало наоборот: вдруг хохотать начинал, по дому бегать, пел громко… Так было даже хуже, но потом все опять налаживалось. Выпивал, да. Было. Но не так уж часто. Вот как раз когда хохотал - потом напивался.

Игорёк уже в школе учился, а Инна так к садику и приросла - да и рядом с домом, удобно. Как-то забежала днем - что такое, голос мужа, и еще женский. Застала, в общем. Не знала, что сказать, просто стояла и смотрела. Муж потом, конечно, объяснил, что она все не так поняла. Забрала Игорька, собачку и уехала к родителям. Муж каялся, с цветами прибыл, говорил: работа такая, коллега это, зря подумала плохое, только тебя…

Инна с сыном вернулись. Ну что - у родителей теснота, да у мамы аллергия на собачью шерсть. Может, и правда - по работе надо было?..

А через месяц муж встретил ее дома с топором. Кричал, что убьет. Глаза безумные. Как он только топор нашел, - думала Инна, - он же на антресолях лежал, в глубине, за лыжами.

В общем, положили его в больницу. Месяц пролежал, его там кололи, таблетки давали. Выписали тихого, но сказали, что все может повториться. Мужа по болезни с работы уволили, зачем им припадочный. Пенсию назначили, приличную. Инна все ножи спрятала на всякий случай. Таблетки ему давала.

Муж стал ее бить. То суп холодный, то котлеты пересолены. А еще - изменяешь. Она, конечно, уворачивалась, но не всегда. Стыдила его. А он ей: чтоб ты сдохла. Сын поначалу мать защищал, но и ему доставалось. Что ты, это ж папка твой!, - говорила Инна. И Игорёк стал в свою комнату уходить: сами разбирайтесь. Синяки были, да. Тональным кремом замазывала, Ланком, французский, подруга доставала. Стыдно было в садике-то. А в больницу не брали: ваш псих, вот и следите. Не убил же?

В общем, лучше не становилось. То нос Инне свернет, то толкнет, она упадет, руку сломает. А как на пианино со сломанной рукой? Участкового вызывала, скорую. Удалось положить в стационар все-таки. Хоть на время. Ходила к нему каждый день - не чужой же. Домашнего отнести. Иногда придет, а он спит, от таблеток-то. А она смотрит и думает: может, он и не псих вовсе? Может, он всегда такой был? Что я про него знаю, с кем жила?..

Ну, потом санаторий для нее кончился, обратно мужа забрала. Сын осуждать стал: он же человек, дома жить должен, не в чужих стенах. Это да, только Игорька-то муж не трогал, боялся, а Инну лупил.

Он меня когда-нибудь убьет,- думала она по ночам. Пыталась вспомнить хорошее, а не вспоминалось. Вспомнила, как первый раз поднял на нее руку, Игорёк только родился. Здоровый был еще, муж-то. Как стерпела, ради сына, ради мира. Зачем? Не надо было. Руки хотела на себя наложить - а как Игорёк один с ним останется? И родители старые.

А потом муж умер. Вернее, погиб. Инну ударил, она упала, а он на балкон курить пошел. Довольный. Всегда радовался, когда бил. Курил он вообще много. Дело сделал, можно и сигаретку. И как уж свалился с балкона, непонятно. Но насмерть. Еще бы, двенадцатый этаж. Так и не застеклили балкон, - подумала Инна. А больше - ничего не почувствовала.

Провожали вдвоем с сыном. Когда дверцы закрылись, и гроб уехал, Инна подумала: в геенну огненную. Как ты можешь, - сказал Игорёк. Оказывается, Инна это произнесла вслух.

Стала ходить на кладбище. Там и папу Инниного два года назад похоронили, и мужа. Обоих навещала.
Синяки поджили. Как-то красила ограду, попросила мужчину, который соседнюю могилу прибирал, помочь. Он не отказал. У него, оказывается, жена тут похоронена. Инна сказала: а у меня - муж. Больше они об умерших не говорили.

С кладбища пошли вместе. Пару раз встретились. Инне-то сорок пять всего было. А он постарше, представительный такой.

Тридцать лет уже вместе живут, не нарадуются. У Игорька - двое детей, у дочки мужа - трое. Инна - прекрасная бабушка. У ее внуков - золотое детство. Всей семьей много лет назад переехали в США. Тетка мужа оставила ему очень приличное наследство, вот они и решили.

А за могилами за хорошие деньги следят работники кладбища.

пятница, 21 июня 2019 г.

Фиса

Амирчик родился в самом конце войны, весной. Он был у Фисы и Василия первым. Они поженились перед самой войной, о детях не думали. Потом Вася воевал. После ранения приехал в отпуск.

Про имя не спорили. Фиса - НафисА - хотела назвать сына Амиром в честь брата. Брат погиб совсем мальчиком. Он был старшим, но Фисе казался младшим, потому что она взрослела, а он - нет.

Амир примирил родню. Родители Фисы не то чтобы были против русского мужа, но хотели в зятья татарина. Матери Василия, в свою очередь, Фиса нравилась, но вот неужели нельзя было найти девушку по имени Маша или Катя?

Амир родился светловолосым и кудрявым в маму Васи, а глаза были в Фисиного папу: темные, огромные, немного навыкате.

Мальчик был веселый и шустрый - не уследишь. Фиса занималась сыном, Вася работал. Набегалась за день, он прямо юла, вертится, все хватает!, - рассказывала она мужу вечерами. Он сажал мальчика на колено и деланно строго спрашивал: ты почему маму не слушался? Амир хохотал.

Когда Амирчику было шесть, собрались как-то в гости. Он, как всегда, вертелся под ногами. Фиса сказала: все, беги во двор, егоза. Муж уже был готов. Обулась, поправила волосы… И услышала взрыв.

Как они добежали вниз, не помнили. Дом был трехэтажный, буквой П, двор зеленый, тихий. С третьего этажа летели. Но не успели.

Старшие мальчишки где-то нашли снаряд, приволокли во двор. И, конечно, решили в нем разобраться. Интересно же. Амир даже ничего не успел увидеть, он просто подбежал. Удивительно, что погиб только он. Одному оторвало руку, другого сильно ранило.

Жизнь кончилась. Второй Амир отправился к первому. Не надо было называть этим именем, - голосила свекровь…
Вася пришел в себя быстрее: работа, много работы. Пошел учиться - перед войной не успел.
Фиса не хотела жить. Не в том смысле, что руки на себя наложить, нет. Просто - зачем? Зачем…

Тогда про депрессию не знали. Кругленькая Фиса худела. Надо есть!, - говорила свекровь, - Амиру не поможешь! Васю пожалей.

Прошло два года. Фиса так и не оправилась. Жила как во сне. Готовила, стирала, убиралась. Пошла на курсы машинописи. Лучше всего было делать что-то механическое, однообразное. Тогда мысли переставали бежать по кругу: зачем мы решили идти в гости? Зачем я выпустила Амирчика? Надо было отправить их с Васей, Вася же был готов.

Она по-прежнему не могла есть. Только с усилием. Казалось, глотать разучилась. Пить - да, пила. Чай. Когда Фису стало выворачивать даже от чая, свекровь повела ее к врачу. Сидела у кабинета и думала: бедный мой Вася… Вот если бы он женился на… Но дальше думать себе не позволяла.

Врач вышла из кабинета: мамаша, зайдите! Фиса была бледная как медицинский халат. Мамаша, дочка-то ваша - беременная!

Когда Фиса родила дочку, то назвали ее Таней - в честь свекрови. Я - живучая, сказала она, - не боись! Я еще тебя похороню!

Юля, дочь Юли

Юля родилась в Калинине. Вернее, конечно, в Твери, который сразу после ее рождения стал Калининым. Но она об этом не знала. А вот бабушка… Бабушка называла город Тверью, а Юля ее всегда поправляла. Юля была пионеркой, ходила в красном галстуке, и дома тоже.

Жили они с мамой, братом и бабушкой в самом центре, на улице Вольного Новгорода. Бабушка называла улицу Косой Новгородской, по-старому. Юля считала, что знает причину: бабушка никогда не была пионеркой.

Еще с ними жила немецкая овчарка Реберт. Правда, она на самом деле была Репкой, так ее и звали. Просто сначала думали, что - мальчик, а потом оказалось - девочка. Репка-Реберт даже была на военном учете как служебная собака. Юля ходила в пункт выдачи и получала на нее мясную обрезь и кости.

Папы у Юли не было. Брат был старший, Юлий. Бабушка говорила, что когда родилась Юля, у родителей кончилась фантазия. Юле ее имя не нравилось: оно не было уникальным в семье. Ей хотелось спросить, почему было не назвать ее Аделаидой или Эльвирой. А то «Юлик». То ли брата зовут, то ли ее, Юлю.

Юля росла с братом, бегала с ним на Волгу, была похожа на мальчишку. Бабушка этого не одобряла, но она вообще была старомодной.

Когда началась война, Юле было 10 лет, а Юлику - 17. Он рвался на фронт, потому что боялся не успеть: к осени война определенно закончится, и такое важное событие пройдет мимо него. Так он говорил Юле, а Юля брату верила. Мать заперла его одежду, а он все равно побежал в военкомат. А Репку призвали. Она, хоть и женщина, была военнообязанной.

А потом, очень скоро, пришли немцы. Юля нашла старый бабушкин атлас: Германия была так далеко от Калинина. Как это они успели, - думала Юля. Она стала бояться за брата. А мама с бабушкой - за Юлю. Ее посадили под замок.

Потом в их дом попал снаряд, и Юля с мамой и бабушкой оказались на улице, жили у соседей. Было очень страшно и казалось, что это - навсегда.  Но Калинин освободили. И тогда мама с бабушкой узнали, что Юлик погиб. Он погиб еще летом.

А когда война закончилась, все стало почти как раньше: Юля училась в школе, мама работала, бабушка готовила еду. Только Юлика не было.

Юля выросла миловидной девушкой. И вышла замуж за молодого военного. Когда родилась дочь, Юля сказала: пусть будет Юлей, в честь Юлика. Вторая Юля, Юлик, как ее звали дома, была розовощеким и пухлым младенцем.

А потом муж застрелил Юлю-старшую. У него после войны были какие-то видения, вот и привиделось что-то. Что - уже не узнать, потому что он застрелился следом. Так их и нашли - рядом. Молодых и красивых. Только уже мертвых. Вернее, Юля была еще жива, но до больницы не довезли.

А Юля маленькая была в этот вечер у бабушки с прабабушкой. Спала в кроватке. Юля старшая принесла ее к маме, потому что у них с мужем собиралась гости. Гости их и нашли.

Юленька росла здоровым ребенком. Бабушку звала мамой, а прабабушку - бабушкой. Она, конечно, видела маму на фотографии, но не помнила совсем. Лет в 16 узнала, как погибли родители. На кладбище-то она с бабушкой-мамой ходила, только не знала, что там похоронены убийца и жертва. На самом деле - две жертвы…

Юля выросла, поступила в московский ВУЗ. Прабабушки уже не было, конечно, в живых. Устроилась на работу, перевезла бабушку в Москву, здесь и похоронила. Вышла замуж. Родила. Хотела сына, а получилась дочка. Назвали Юлей.

четверг, 20 июня 2019 г.

Про любовь

Мать Мили была властной. Или просто соединяла в себе функции мамы и отца? Хотя отец был, но жил своей жизнью, изредка вспоминая, что у него есть дочь. Квартира была трехкомнатная, просто роскошная, по тем временам, ведь многие подруги Мили обитали в коммуналках.

Одну комнату занимал отец. Заходить туда было нельзя, только изредка и при нем. Уходя, отец запирал дверь.

В другой комнате жили мама, Миля и бабушка, а третья считалась парадной, для гостей. Хотя гости в доме бывали редко. Там стояла мебель в холщовых чехлах. На столе - большом, массивном, темного дерева, он раскладывался в три раза и становился огромным, во всю длину комнаты - была постелена бархатная скатерть. Миле скатерть очень нравилась - там были вытканы павлины.

Миля, на самом деле - Милица, но полным именем ее никто не звал, больше всех любила бабушку. Бабушка была замечательная, веселая, рассказывала про свое детство, а еще пекла пирожки. Мама и папа целыми днями пропадали на работе, а может быть, еще где-то, так что Миля их мало видела. Они возвращались, когда Миля уже спала.

Когда началась война, отца посадили, но Миля не особенно заметила его отсутствие. Папину комнату опечатали, заклеили такой бумажкой с печатью, но бабушка туда все равно заходила забрать нужное: ему уже не пригодится.

Бабушка умерла в эвакуации, а мама и Миля вернулись в Москву. Про отца долго ничего не знали, а потом оказалось, что он погиб. Миля так и говорила: папа погиб. Как у многих.

Потом, уже после войны, Миля вышла замуж и родила сначала сына, а следом дочку. Муж Мили занимался наукой, много работал дома. Он поселился в комнате Милиного отца - так было удобнее: дети шумели, играли, плакали. Диссертацию не напишешь. А от отца остался хороший письменный стол.

В гостиной разместилась бабушка с внуками, а Миля - в третьей, квадратной и светлой комнате с балконом. Конечно, часть мебели пришлось продать, но стол, который так прекрасно раскладывался, оставили. Мало ли, свадьбу отмечать - все поместятся.

Мамина властность поубавилась, она состарилась и стала плохо видеть. Но занималась хозяйством, как это часто делали бабушки. Миля не испытывала к матери особой любви, скорее чувство вины перед ней из-за того, что нет любви. Хотя иногда думала: а разве она меня когда-нибудь любила? А сейчас - разве любит?  И дальше не додумывала.

 Мать собирала все коробочки, баночки, ничего не выбрасывала и страшно захламляла дом. На кухню вообще нельзя было войти. Иногда Миле даже казалось, что мать приносит что-то с помойки. Миля никогда не повышала голос на мать, наоборот, говорила тихо: мама, ты опошляешь наш быт… Мать поджимала губы и неделю не разговаривала. А потом все продолжалось, и Миля махала рукой и уходила на работу.

Милины дети, мальчик и девочка, погодки, к бабушке не тянулись, хотя она ими занималась. Может быть, потому что именно занималась, а не любила? С удовольствием  гуляли с отцом, правда, получалось нечасто. Миля… Миля детей любила, вернее, все для них делала, покупала, возила. А любить… Наверное.

Дети выросли, а Милина мать умерла. Она почти уже ничего не видела, дом зарастал грязью, пылью, хламом. Милин муж иногда что-то выбрасывал, а потом перестал - никакого толку, а теща переживает. Милина мать упала, споткнувшись о какие-то коробки, сломала шейку бедра, быстро угасла. Слава богу, долго дома не лежала, - говорила потом Миля. И подруги кивали: слава богу.

Потом Милина дочка решила выйти замуж. Миля и ее муж не возражали, парень вроде бы хороший. Только дочка сказала, что после свадьбы надо бы квартиру как-то… разменять, что ли. Наняла адвоката и подала в суд. Миля даже не успела ничего понять… Сын к тому времени уже женился, ушел к жене. У Милиного мужа случился инфаркт. Он, видимо, не думал, что придется судиться с собственной дочкой. После инфаркта так и не оправился, умер.

Миля подумала-подумала и переехала жить на дачу. Она была уже немолода, но справлялась. Топила печку, зимой чистила снег. Милина дочка была очень рада, что квартиру не пришлось разменивать. Хорошая трехкомнатная, и брат вроде бы с жильем устроился. Миля была по-прежнему прописана в квартире, но ни на что не претендовала. Правда, сын Мили развелся, и жена его выгнала. Он пожил какое-то время с Милей, а потом нашел другую жену, с квартирой - все-таки дача была не приспособлена для круглогодичного проживания. Так что тоже не стал претендовать на квартиру Милиной дочки.

Миля состарилась. Она жила на даче с котом, редко выходила. Нет, ну до ближайшего магазина, это конечно. В Москву выбиралась нечасто. Дочь звонила ей только по поводам, сын заезжал пару раз в месяц, привозил продукты. Да мне ничего не надо, - говорила Миля.

А я ведь их не люблю, - думала она про детей, сидя с котом у телевизора.

Когда сын приехал с продуктами, Миля не открыла. Черт, надо было позвонить ей, уперлась к соседям, наверное, - подумал сын. Потом поискал в машине ключ и отпер дверь. Миля лежала на кровати, рядом - старые фотографии. Сын взял одну, на ней была маленькая Миля с мамой и бабушкой.

Поминки устроили у Милиной дочки, стол пригодился наконец, потому что народу набралось: кто-то из дачных соседей, бывшие сотрудники, даже две одноклассницы, дальняя родня. Ну и дома поминки - все-таки бюджетнее получается, - сказала Милина дочка.

Милиного кота с дачи не забрали. Говорят, он кормится у сторожа поселка.


среда, 19 июня 2019 г.

Галя и Лена

Когда Галя родила двойню, оказалось, что одна из девочек больна. У нее обнаружили то ли волчью пасть, то ли заячью губу, а может быть, оба порока развития одновременно - так сказал врач. Она была совсем слабенькой. Эта - не жилец, - припечатала медсестра, подавая матери дочек.

Но умерла как раз здоровая, прямо в роддоме. Оставшуюся девочку назвали Леной.
Ей сделали много операций, но все равно нижняя часть лица выглядела странно. И рубцы, их невозможно было убрать. Лена при каждом удобном случае прикрывала рот рукой. Видимо, привычка с раннего детства.

Когда Лене исполнилось десять, у Гали с мужем родился мальчик. Он был совершенно здоров. Сын. Наследник. Лена помогала ухаживать за братом. Она радовалась, что у родителей появился здоровый ребенок: не как я.

В детстве Лена часто фантазировала, что было бы, если бы умерла она, а не сестра-близнец, которой не успели дать имя. Наверное, слышала разговоры взрослых. Иногда она представляла себя той, другой. Даже придумала сестре имя - Лора. Лора была красивой и нравилась мальчикам. Не выдумывай, - сердилась на нее Галя.

Лена хорошо училась, закончила и обыкновенную, и музыкальную школу, поступила в училище и стала работать в своей же музыкалке.

Брат учился не очень. Бабушка, Галина мать, считала, что родители его набаловали. Зато он вырос симпатичным: высоким, с темными глазами, которыми стрелял как девушка. И очень красиво очерченный рот.

Лена жила размеренной жизнью. Или однообразной. Дом, работа, дом. Помощь по хозяйству - отец любил домашнюю еду, Лена научилась хорошо готовить.

Брат постоянно заставлял родителей волноваться: то в школу вызывают, то подрался, то заболел. Но болел он редко. Не успел поступить в институт, как надумал жениться. Ну что ты будешь делать! И жена-то, да какая жена! Девчонка! Лена утешала родителей и говорила: пусть, не удержите. Галя огрызалась: ты-то что в этом понимаешь?! А потом плакала и извинялась. Лена не обижалась: Галя права, собственного опыта у нее не было.

Но девчонка оказалась очень практичной: хорошая же квартира у мужа! А она с мамой - в однушке. У Гали с мужем и Леной - приличная трехкомнатная. Жена сына говорила: у вас одна комната вообще - лишняя!! Двухкомнатной вам - за глаза, на троих-то.

Галин муж сказал: нет. Квартира была кооперативная.
Не надо трогать эту, я тебе помогу построить кооператив, - убеждал отец сына. И пока снял молодым однушку. Сын в однушку въехал, но с родителями общаться перестал. Несколько лет не разговаривал, не звонил. Лена относила ему деньги, чтобы платить хозяевам.

И вдруг отец умер. Инфаркт. Я тут ни при чем, - говорил сын на похоронах, - он ведь не сразу умер, после скандала. Но где деньги, которые отец собирал нам на кооператив?.. Галя не знала. Может, и не было, денег-то?

Галя осталась с Леной вдвоем. Сын редко-редко звонил, но почти не приезжал: моя жена не может вас простить, ну теперь уже - тебя, мама.

А, квартирный вопрос у сына неожиданно решился: бабушка-то, мать Гали, умерла, а вслед за ней - удачно - и мама жены, в общем, две однушки, получилась хорошая трехкомнатная.

Потом заболела Лена. У нее обнаружили рак.
- Что же ты так меня подводишь!, - говорила Галя и плакала. Лена ее утешала.

В сорок лет Лены не стало. Она проболела меньше года и угасла. Не мучалась совсем, - говорила Галя.

Она стала жить одна в своей большой трехкомнатной квартире. Ходила гулять, на чай к соседке, в магазин. Ей было уже 80, но она не болела.
Однажды потерялась на улице, плакала, потом удачно встретила подругу, та отвела ее домой и позвонила Галиному сыну. Сын нанял матери сиделку. Стал заезжать.
Зачем мне эта сиделка?, - удивлялась Галя, - я вроде справляюсь…

Как-то сиделка оставила ее одну. Галю нашли, к счастью, во дворе собственного дома с окровавленным ножом в руках. Нет-нет, она только себя поранила.
Ваша мать постоянно зовет какую-то Лору!, - говорила сиделка сыну. Совсем из ума выжила!, - отвечал тот.

Деньги, которые Галин муж копил на кооператив сыну, нашла сиделка. Те, советские рубли. Она даже не поняла, что это такое - молодая девушка из Таджикистана. Лежали деньги в большой напольной вазе. Сиделка была чистюлей и решила вытереть пыль внутри. Галя, увидев деньги, стала хохотать, а потом замолчала. И умерла.
Это она от расстройства!,- сказала сиделка сыну. Сын заплакал и взял деньги.

Галину квартиру они с женой сдают. Район хороший, зеленый. Метро в 10 минутах ходьбы.



Майя

Майя родилась в мае. Когда она спросила маму, почему ее так назвали, та ответила: ну а как еще? И тема была закрыта.

Вообще Майя мать видела нечасто. У той была личная жизнь. Майя жила с бабушкой и дедушкой в двухкомнатной квартире, а мама - отдельно, в коммуналке. Майя, в общем-то, по маме не скучала. Та приходила раз в месяц, с неизменным тортом. Майе сладкого старались не давать, потому что девочка имела лишний вес. Бабушке врач так и говорила: хотите ожирение? Будет вам ожирение!

Мама была красивая: кудрявые волосы, яркая помада, платья в талию. У нее была очень тонкая талия.

Мама приходила с тортом и спрашивала у бабушки: ну как она? Бабушка отвечала: не она, а Майя. Мама кивала, а в следующий раз все повторялось. Иногда бабушка уточняла: забыла, что ли, как дочь зовут? Мама вздыхала и отвечала: как ты мне надоела!

Мама отрезала Майе большой кусок, с розочкой из крема. Торт был вкусный, только крема слишком много. Майя соскабливала его ложкой и слушала разговоры взрослых.

Бабушка ругала маму. За то, что не интересуется дочкой, не звонит, не покупает подарков, не дает денег. Даже не приласкаешь! Одни мужики на уме, угомонилась бы.
Мама ругалась на бабушку: денег нет, это вы хорошо устроились, а мне на какие шиши подарки-то, да чего ей надо, все у нее есть, избаловали девчонку, а я виновата, это тебе хорошо, с папой-то, а мне что - одной?

Дед обычно молчал, размешивая сахар в чае. Торт он не ел принципиально.

Майя так и жила с бабушкой и дедом. Закончила школу, поступила в институт. Мама домой уже почти не приходила, иногда звонила и предлагала встретиться где-нибудь. Майе эти встречи были в тягость.

Бабушка умерла как-то вдруг. Не болела, была весела накануне, из-за чего-то они с Майей смеялись до упаду, и не вспомнить. А утром не проснулась.

Мать пришла на похороны. Майя поняла, что мать выпила. С горя? Для храбрости? На поминках - Майя наготовила всего, народ пришел, холодно было на кладбище-то, и долго - мать развезло. Она пила, но ничего не ела. А Майя хорошо готовила, научилась у бабушки.

Дед умер через год. Вот он-то болел, как начал после бабушкиной смерти, так и не оправился. Майя ухаживала за ним, взяла отпуск на работе. Мать не появлялась. Но на похороны пришла.

Через пару лет Майя вышла замуж за вдовца с сыном, потом родили дочку. Жили хорошо, весело. Мальчик быстро привык к Майе - он свою маму плохо помнил. В двухкомнатной квартире все как-то поместились, да муж рукастый оказался, ремонт сделал.

Дочка Майи уже пошла в садик, сын - в третий класс. Как-то вечером пришла мать Майи, не виделись они с дедовых похорон. Но адрес-то тот же. Вот она и пришла. С тортом. Постаревшая.
- Какая же ты толстая, как только муж с тобой живет!, - сказала она Майе. А Майя, да, очень поправилась после родов, да и диабет у нее обнаружили.

Майя накрыла на стол, поставила мамин торт с розочками. И все сели пить чай.