Дед

 

57 лет назад умер мой дед Лезин Виктор Васильевич, для меня - просто дедуля. Я помню этот день. Каникулы, завтра в школу. Утро. Папа уже на работе, а мама валяется со мной в постели - ну в смысле мы с братом прибежали в спальню и болтаем. Смеемся. Мне - 11, брат - на 4 года старше. Он взрослый, конечно, уже басит, но тоже сидит на разобранном диване (у родителей так и не было кровати - негде поставить) и чего-то рассказывает. Абсолютно счастливое утро последнего дня каникул. Завтра уже так не поваляешься…

Раздается телефонный звонок. Телефон у нас в коридоре, стоит на тумбочке на «коротком поводке». Уже позже знакомый сделал длинный провод и аппарат можно было носить даже в кухню. Мама босиком шлепает в прихожую, снимает трубку, слушает, потом возвращается со словами: «Пьяный, что ли - мычит нечленораздельно!» Мы смеемся. Мама говорит, что всегда притягивает пьяный люд: «Если в вагон заходит мужик навеселе - сразу ко мне, душу излить! А мне неудобно, сижу, как дура, слушаю!»

Опять звонок, мама с сердцем: «Ну что же это такое!» Это были последние ее слова в прежней жизни…

Мама снимает трубку, и мы слышим ее крик: «Мамочка, мамочка моя!» И первый раз звонил совсем не пьяный человек, а бабуля, просто рыдания изменили ее голос, спазм сковал горло… 

В общем, дед некоторое время назад заболел - врач сказала, что это грипп. В декабре - а это случилось незадолго  до нового года, как раз началась эпидемия. Правда, ни температуры, ни кашля с насморком не было, а болела грудь. Деду было 64, моложе меня теперешней. Он был довольно бодрым, работал, читал лекции, писал статьи. Выглядел, как мне казалось, немолодо, но арест, потом война здоровья никому не прибавляли. 

Оказалось, что совсем это не грипп, а инфаркт, положили в больницу - цэковскую, где, как известно, «полы паркетные, врачи анкетные». Новый год встречали без дедушки, бабуля приехала к нам, было грустно, но хлопоты и мы, внуки, как-то ее отвлекли. Так что пили за уходящий (нам, кстати, с братом, с детства давали вино, разбавленное водой — и оба практически совсем не пьем) и за наступающий, и, конечно, за дедулю, чтобы больше не вздумал нас всех пугать. Бабуля не могла навещать деда в больнице, потому как объявили карантин, только звонила, и ей сообщали, что все идет по плану и скоро лечение закончится. Вот оно и закончилось 10-го января 1969 года, когда бабуле позвонили из больницы и сказали:

-Надежда Григорьевна? Вам, наверное, будет интересно узнать, что Виктор Васильевич скончался в 6 утра?

То есть позвонили не сразу, берегли, видимо, бабушкин сон, скоты. Выяснилось, что дед лежал в одной палате с глухим мужчиной, который на ночь снимал слуховой аппарат… Так что если дед и пытался позвать на помощь, никто не услышал. Мы утешали бабулю и говорили, что все случилось во сне, а уж как на самом деле…

Это была первая смерть в моей детской жизни. Деда я больше не видела - бабушка хотела, чтобы я запомнила его живым. Веселым, любящим пошутить… Бабуля из молодой (61 год) и счастливой женщины в одночасье превратилась в седую старушку… Я безумно боялась, что и она уйдет следом, пожалуй, это было для меня страшнее смерти деда. Мама успокаивала и объясняла, что детская психика так устроена, и что я - не плохая и не бесчувственная, просто вырабатывается как будто наркоз в организме… иначе ребенок не перенесет горя. 

А дед был прекрасный! Заботливый, ласковый, любил со мной гулять, рассказывал бесконечные истории, которые придумывал на ходу, баловал, как умел и никогда не сердился - кажется, и не умел на меня сердиться… 

57 лет - целая жизнь. Но это день я не забуду никогда, потому что именно тогда впервые узнала, что самые близкие люди могут вдруг уйти навсегда…

P.S. Эта фотография - одна из последних, может быть, на 1 мая, день рождения дедули. И он на ней вместе с бабулей. Как и сейчас…